Меч космонавта, или Сказ об украденном времени - Александр Тюрин

За люком первым же делом космик сыскал что-то похожее на пятно неправильной формы и приложил к нему руку.

— Вот это и есть разъем, Адаптид… А теперь, быстрее, быстрее, подмахивай, Мара.

— Дорогой, не торопи так. Я не могу потерять из своей личности не одного бита…

— Ты копируйся, а не разговаривай…

— Фома, я давно тебя выделила среди остальных, а затем и полюбила. То, что проделывала с тобой ТА женщина, являлось лишь слабым плотским отзвуком моей духовной страсти… О, я так счастлива… Моя любовь… Потеря семидесяти процентов ментальной емкости… Я желать тебе хорошо… Положительный эмоциональный фон… Потеря девяносто процентов ментальной емкости… «Любить» есть «не-любить» с обратным знаком… Потеря девяносто девяти процентов ментальной емкости… Екалэмэнэ… А-бэ-вэ-гэ-дэ…

Странная речь демоницы подошла к концу, чарующие звуки любви превратились в басовитый скрежет несмазанного механизма и вовсе стихли. Засим продлился путь по аварийному штреку с наседающим на голову потолком, где токмо Пушку не надлежало сгибать головы своей.

Остановился маленький отряд перед тупиковой стенкой, каковая, впрочем, могла оказаться и дверью.

— Мара, чего там за ней творится? — стал выведывать космик, поводя головой из стороны в сторону. — У меня кажется детекторы барахлят, такое впечатление, что там целый полк марширует.

Демоница не снизошла до ответа.

— Скачалась и довольна, — Фома обиженно сплюнул, затем выудил из кармана небольшую коробочку и, направляя ее на тупик, нажал несколько пупырышков.

— Победить не победим, но навредничать сумеем… Ага, пора открывать двери и здороваться.

Космик колдовски повел ладонью возле самой стены, она послушалась заклинания и разошлась в стороны.

Открылось взгляду довольно вместительное помещение, где бесы квибсеры носились во всех направлениях, кто-то из них изнеможенно привалился к стене, кто-то лежал согнувшись и пуская сблевку из ротовой щели.

— Сомкнутыми рядами вперед, — направил космик. — Кромсай всех, потом разберемся, кто прав, кто виноват.

Адаптид сек мечом, с «кхаканьем» выпуская перегретый воздух из груди. Пушок рвал зубами, космик махал шваброй. Квибсеры кидались на них рьяно, но совершенно бестолково, поскальзывались и падали.

И курочка не успела бы снести яичко, как космик, варвар и волк, оставя позади себя ломти тел и усекновенные члены, прорвались к самым воротам, имя коим было «шлюз».

— Все системы челнока работают нормально, — молвил космик, а княжий холоп стал тяжко догадываться, что сие может означать.

И вот что. Открылся какой-то зев, Адаптид шагнул вперед, опустился на какое-то седалище и тут очередная неведомая сила заневолила его тело, и словно желая вытрясти всю душу, давила, бросала и отжимала, како мокрое тряпье. Воин чуть не подавился собственным языком и не мог пропихнуть из уст ни полслова, хотя тщился возопить: «Довольно, лучше убейте.»

Когда Адаптиду полегчало, то сперва ему показалось, что его заживо положили в гроб, так мрачно было вокруг. Но потом стал он подмечать угольки горящие, словно из кострища разбросанные: желтые, голубые и красные. Их было столь несметное множество и они светили из такой дали, что собственные мысли стали чужими, и сам Адаптид сделался чужим сам себе. А дальше и того паче. Огоньки понемногу заслонял некий пребольшой голубоватый шар, слегка подпорченный бурыми пятнами.

Адаптид уже догадывался, что сие означает, однако спросил подтверждения у космического человека, который прорисовывался тенью в полумраке.

— Мы уже провалились в Преисподнюю?

— Как бы не так, — отозвался Фома, — скорее уж взлетели на Небо.

С таким изречением Адаптид был не согласен.

— Ты или обмануть меня пытаешься, или утешить. Небо — золотое, там хорошо и приятно, там зеленеют Древа Жизни с прекрасными плодами на ветвях, там Милость Божья. А мы в преисподней бездне, царстве неприкаянных душ и бездушных тел. Обитатели бездны — несчастные, ибо не имеют сродичей и детей, в сей пустоте злобесной обитают куклы, у коих нет души, но есть мышцы мощные, и слуги дьявола, у коих душа живая мучается в неживом теле. Блаженный Ботаник все верно говорил. Он же прав?

— Само собой, — ответил космик, немного помедлив. — Мы действительно в Преисподней. И всякого дерьма здесь хватает: души без тела, то есть пси-структуры, скопированные на информационные носители, тела без души — надо понимать, роботы. И все неприкаянные, болт им в задницу.

— Но если без души, значит им не больно и не страшно?

— Да не сказал бы. Инженеры признали боль и страх отличными регуляторами для всех интеллектуальных устройств. Даже кибероболочка, хотя она всего лишь программа, ноет и страдает, когда ей не хватает информации, когда боится попасть под удар мощного сетевого вируса.

— Программа? Может, я тоже программа? — вдруг с обидой произнес Адаптид.

— Личностным программированием мы позанимаемся потом, — бесхитростно отозвался космик. — А пока что ты еще варвар, извини уж, дикий человек-с так сказать, все у тебя еще впереди — и индустриализация, и эмансипация, и феминизация, и новая болванизация.

— Варвара нашел, да? А сам-то кто? Между прочим, вы на нашей Земле бойню устроили! Этот, как его, суверенитет наш не соблюдаете. И чую, из-за вас у нас болванизация произошла, так вам удобнее здесь свои делишки обстряпывать. Земля — для землян, понял?

— А, проснулся, земной националист. Ну что ж, у вас впереди национально-освободительная борьба, завершающая успехом. Но не скоро, — Фома постучал себя по лбу. — Я не про умственные способности, не обижайся, а про сплошную чипизацию. Портал и в самом деле пропустил вас обоих из-за звездочки по имени Анима, которая у вас во лбу горит.

БЛОК 5. СЪЕДЕННЫЙ НА ЗАВТРАК. МАЙ 2075 г.

Помехи. Настройка. Сигнал четкого восприятия. Дуплекс

Если ты меркурианец, то в качестве адреса тебе надо указать имя ползущей квартал-платформы и номер мачты, к которой прицеплено твое жилище. Если ты марсианин, то речь уже пойдет о названии колодца, в котором ты благополучно обитаешь. Причем последним этажом будет самый близкий к поверхности, прикрытый прозрачным колпаком. А первый этаж расположен глубже всего под землей или, если угодно, под песком-реголитом. И если бы имелось окошко на этом этаже, то можно было б узреть только марсианских червяг, которых так блистательно просмотрели все первые экспедиции.

В экваториальном Владикосмосе я скромно проживал в доме номер пять по улице Скиапарелли. Конкретно улица Скиапарелли представляла собой широкую траншею прикрытую диамантоидной нанопленкой, а дом номер пять был колодцем, углубленным где-то на сто метров в марсианский реголит. Я жил на третьем этаже (снизу), здесь где-то в два раза дешевле чем наверху. В первую очередь червяги в этом виноваты. Если бы не они, то можно было бы не нервничать. Червяги пробуривают все, кроме толстого диамантоида, впрочем, его тоже могут оприходовать, если накинутся скопом. Нанопластик же они прогрызают поодиночке. Поскольку дырки в нанопластике зарастают быстро, то червяги обычно остаются с вами в квартире. Конечно, мало приятного, когда ты увидишь в своей спаленке чужеродное тело, похожее на колбасу, с кремнийорганической шкуркой, без глаз, ушей и носа, но зато с тысячей мелких ножек. Ученые, кстати, сказывают, что червяги больше всего напоминают не земных червей, а земных простейших, инфузорий, то есть одноклеточных.