Сторожевые записки - Нина Горланова

Родители же, то есть мы, все как раз понимали: где можно подкачаться энергией - только в центре! Компрос - мировое древо Перми, а проход по центру мира - это не просто прогулка, в мифе никаких прогулок нет, есть странствия. Так вот странствие от Башни смерти до реки жизни Камы - важное дело, от такого путешествия силы прибывают... Почему в любом городе мира люди любят пройтись по главной улице - потому что на подсознательном уровне знают - это придаст сил! И в Москву уехать многие стремятся, потому что это более мощный центр...

На работе ко мне подошла Дина Штерн.

- Что про Гришу знаешь?

- Ну думаю: он будет премьер-министром!

- Ничего ты не знаешь...

И она рассказала мне всю историю. Двое пьяных пинали девушку на Комсомольском проспекте. Она страшно кричала и умоляла о помощи. Гриша с другом шли мимо - решили заступиться. А поскольку Гриша занимается восточными единоборствами, то это почти удалось. Однако один из хулиганов оказался милиционером, просто он был в отпуске, поэтому в гражданском костюме. Он вызвал по рации бригаду, и ребят схватили, избили до черноты. Увезли в "обезьянник". Когда Гришина мать туда приехала, девушка уже горячо благодарила благородных ментов, спасших ее!..

- Спасибо, что еще не обвиняете моего сына в попытке изнасилования! сказала Тамара...

- Вы хотите справедливости или увидеть здорового сына? - спросил адвокат Гриши.

Ну пришлось денег дать-передать! Тамара сказала сыну: "Забудь всё, чему я тебя учила: что девушек нужно защищать..." И вот теперь семья Химичей решила уезжать в Израиль, наверное, будут просить о частных уроках иврита. Частные уроки иврита - это пожалуйста, я с удовольствием, но мысль об отъезде из России лучших умов...

- А, ладно! Гриша в Израиле будет премьер-министром! - подбодрил я Дину.

Дома я рассказал все Нинико и, чтобы успокоить ее, добавил:

- Вот послушай, что я придумал: отбить девушку у этих горилл и самому быстро смыться!

- Я тебя умоляю, - зарыдала Нинико, - куда ты со своим суставом лезешь?! Скроется он! Как ты скроешься?

- А вот так, бодро пощелкивая коксартрозом...

- Милицию надо вызвать, а самому уже не лезть никуда! Привыкай, что ты не в тех силах.

Во всяком случае, после суточного дежурства я был точно не в тех силах: весь скомканный. Но тут позвонил Гриша: просил дать ему урок иврита - через три часа. Ну, придется прибегнуть к экстремальному средству. И я с воплем, направленным внутрь, выцедил на себя ведро ледяной воды, получив ужас и восторг вперемежку. По всей коже выстроились рядами ледяные и горячие иголки. Жена поскребла по моей голой груди ногтями: "Как ты хорошо выглядишь, подлец!"

- Ты видела такие китайские цветы: помятые бумажки, а в воду опустишь - они разбухают, яркие, как живые! - Вдруг я заметил, что на столе у нас стоят цветы: три огромных бордовых розы. - Как вот эти. Кстати, откуда они?

- Папа как проснулся словно! В третий раз мне их приносят, а ты только сейчас заметил.

Я балансировал на грани миров: своего и всеобщего, потом сделал усилие и качнулся, чтобы выпасть в этот мир, наружный. Оказывается, у средней дочери появился поклонник. Жизнь-то идет, девочки выросли... И когда только успели, я в самом деле не заметил... Кажется, мелькал тут молодой человек, чьи глаза рифмовались с глазами дочери - счастливая усталость такая в них. Понятно: свидания допоздна, а вставать нужно рано...

- Девчонки в группе говорят: зачем розы - такие дорогие, лучше бы дарил что-нибудь полезное, кольца! А мне нравятся именно цветы! - сказала дочь.

- Ну букет - это мифологема мирового древа. Таким образом, на подсознательном уровне ты понимаешь, что стала для него центром мира! То есть он любит тебя.

- Папа, я, конечно, заняла "Мифы народов мира" себе в приданое, но... духи мне бы тоже понравились как подарок.

- Потому что они пахнут цветами, заменяют букет, который - мировое древо и центр мира.

К книге Солженицына "Двести лет вместе" в синагоге отнеслись так, как обычно у нас в России: я не читал, но скажу! Штерн, конечно, делая жест, будто рубит шашкой, говорил, остановившись возле моего престарелого стола КПП:

- Я еще не читал, но у меня вот такие соображения, - косой взмах, даже если он в самом деле написал против евреев, зато я знаю точно - здесь не замешано ни КГБ, ни ФСБ. Это его личное мнение.

Нафтали заявил, что, слава Богу, евреи - не мертвые, про которых или ничего, или хорошо.

И тут приехал из Израиля милый такой кавказский еврей Баграт Исаакович Элиашвили. Первым делом он положил триста рублей в цдоку (ящик для пожертвований). "Вы разговариваете на иврите?" - спросил он на иврите же. Да так, немножко, откликнулись мы с Максом. Баграт тут же нам отчитался: приехал вот закупить огромные партии зерна и подсолнечного семени. Лицо его, как карта кавказских гор, все в плотных бурых складках.

- Вы слышали о книге Соженицына? - спросил его Залман.

- Что это за гой такой, что я о нем должен слышать?

А Дина Штерн начала издалека:

- Миша, нам, конечно, все равно, что у вас там, у христиан, происходит, но и не все равно, потому что от этого зависит настроение масс.

- Например?

- Вы канонизировали Николая Второго, а он был антисемит. В деле Бейлиса как царь себя вел! Верил, что иудеи подмешивают кровь младенцев христианских в мацу...

- Так ведь он за свою мученическую смерть стал святым.

- А что, жертвы погромов не мучились перед смертью, не ужасались, не тосковали?

От всех этих разговоров и противоречий кровь моя встала на месте и перестала бежать. Прочесть бы хоть какую-то научную книгу о последнем царе, которая на каждом шагу опиралась бы на документы.

Я понимаю: евреи из тысячелетнего опыта знают, что гонения начинаются с рассуждений, поэтому книга Солжа их так взволновала. Много дней подряд я слышал только про это:

"Ты читал книгу Солженицына? Какая мерзость, говорят!"

"Как тебе "Двести лет вместе"? Сам я еще не читал, но подсчитывать процент евреев среди виноторговцев - это уже антисемитизм..."

Книга, книга, где же ты сама? Она медленно приближалась к нашему городу... Дело все в том, что в нашем семействе Александр Исаевич культовая фигура, и верить в то, что он мог обвинить в чем-то евреев, никак не хотелось. Почему против Англии нет мирового заговора?! Против Франции... Почему только русские кого-то обвиняют во всем? Наконец Нинико купила "Двести лет вместе", прочла и забегала по дому в возмущении: Достоевский в 25-м томе путал евреев и буржуа - это буржуа спаивали деревни, национальность тут ни при чем! Но Солженицын живет сейчас, мог бы уже и не путать. К тому же спиртного в России до революции производилось четыре литра на человека в год, а сейчас водка рекой льется. Так кто же кого спаивает? Уж, конечно, не евреи. Лев Толстой нашелся, тоже мне...

- Что ты имеешь в виду?

- Да вот, была мысль и улетела в бесконечность...

- Ничего, соскучится - обратно вернется.

- Вернулась! Про Льва Николаевича. Он в старости дописался до отлучения от церкви, гордыня-то... И Солженицын тоже вот - любой ценой хочет быть на слуху. Это все равно, что орлу летать в комнате! Подумать только, в Москве каждый день продается по три тысячи этой книги...

Молодой раввин в ответ на мои слова о Толстом и Солже сказал задумчиво:

- Мы тоже разные. Есть такой израильский скульптор Н., который считает, что все люди с отставанием в развитии вообще не должны жить на земле. А когда ему предложили сделать скульптуры для украшения двора дома... детей с проблемами, он заявил: "Ну хоть для чего-то они пригодились, эти дураки - мои скульптуры есть где поставить". Правда, он немец по отцу. Мать сказала в интервью, что родила его от эсэсовца, который изнасиловал ее в лагере, а тут их как раз освободили...

Старики после молитвы расходились и встревоженно гудели всеми оставшимися у них голосами: вчера выбросили стол! Бритоголовые сосунки... Упал стол в пролет - вдребезги! Вот что им родители говорят? Не сами же они придумали налет сделать! Потом Залман пристрастно допросил меня, чем я сейчас могу их защитить. Я показал кнопку-брелок тревоги, объяснил, как действует газовый пистолет "Удар".

- Так на наркоманов этот газ не действует, говорят!

- А у меня еще есть патроны с масляно-перцовой взвесью. Они только на мертвого не действуют.

Тут старики начали рассуждать, что с ними случится, если при них я распылю этот едкий аэрозоль. Общий вердикт был такой: ох, и попердим! Тут ведь не только придется чихать и плакать, старые-то жопы не держат. Простодушный уральский настрой витал вокруг этих породистых эпических старцев. И вдруг стало понятно: никаких евреев здесь нет - все русские!

Это произошло во вторник. Хотя я пришел на работу в надежде на спокойный день (во вторник в синагоге нет молитв). С прошлой смены запасся двухтомником "Основные течения еврейской мистики" Гершома и еще принес с собой клей БФ: нужно ночью подклеить распадающиеся ботинки, чтоб Нинико ничего не знала и не горевала.