Сторожевые записки - Нина Горланова

- Да на эти рыбалки с нами ездят и из администрации областной, и вообще там многие вопросы решаются. Вы думаете, нам рыба нужна?

Все шумно выдохнули, заговорили, отплевываясь от жирной тишины. Хозяева, пошептавшись, включили лазерный проигрыватель и первыми стали танцевать с таким счастливым видом, будто их снимал какой-то невидимый Спилберг. Другие пары тоже вскочили. Замгубернатора со своей бурной женой делали роковые жесты и движения, положенные на танго. Он взвинчивал себя до какого-то мачо, взвихряя, как гряду облаков, над скульптурными ногами жены невообразимое платье. И только умный взгляд за очками сигналил нам: этот самец, как вы понимаете, ну не совсем я, так сейчас нужно.

Организм компании осумковывал нас с Нинико и выталкивал. Мы включили режим самодостаточности... А почему так тихо? Оказалось, что все уже спустились во многажды обещанную сауну, а мы одни сидим на диване приятных бегемотных кондиций.

- Генка хотел нас унизить! - баррикадно выкрикнула Нинико.

- Брось! За столом сидели и другие мужики. Зачем ему нас унижать? Его дочь ведь у тебя будет учиться...

- Но мы бедные, а они богатые.

- В чем виновато богатство? Вспомни, как ты ехала в командировку в Москву и у тебя заболел зуб! Коммерсант из твоего купе дал тебе так просто сто долларов на лечение, потому что в Москве дорого очень... Геннадий всегда был такой, а деньги все выявили.

Ну бывают богатые и покруче Геннадия. Кратко я передал жене рассказ Бориса Штерна о его капитанских проблемах: у него даже наручники для новых русских есть!

Напьются, дерутся между собой и часто падают за борт. Рулевому полный разворот! А в это время другой пьяный лезет в рубку объясняться в любви капитану. "В наручники его - и в каюту!" Третий начинает бросать спасательные пробковые круги, когда уже сто метров отделяют упавшего от парохода. "В наручники! Очнется - опохмелить!" Потом вопрос: как ловить по всей Каме эти пробковые круги, они очень дорогие. Если круг вынесло на мелководье, надо шлюпку спускать.

- Тогда давай их жалеть! - загорелась в противоположную сторону моя жена. - Ведь легче верблюду сквозь игольное ушко, чем...

- Мадам, - оборвал я ее, - надеюсь, вы сохраните этот пыл до супружеского ложа?

- Ты же знаешь, как я не люблю твои многозначительные пошлости! - Аж вся зашлась бедная жена. - Эх, Геныч, Геныч, говорил: как в общаге, стихи Ахматовой при свечах, а сам!.. Ладно, пойдем взглянем на сауну.

Мы побрели сквозь замок, натыкаясь на аквариумы, скульптуры, забредая в тупики, где стояли снаряды для кача. Проходя мимо камина, услышали голос попугая: "Петруша - орел". Плеск и праздные крики становились все яснее...

Утром мы заспались. Оказалось, что все уже разъехались на своих машинах. Хозяева ходили в разных направлениях, взгляды их недоумевали: когда же вы удалитесь? Нинико сердито шептала мне: унизили нас, дура я поехала, обещали, что привезут и увезут!

А у меня только радость разыгрывалась с каждой секундой. Сейчас ведь мы выберемся из этого кокона довольства и никогда их больше не увидим. Никогда! Какое хорошее слово!

Геннадий вдруг бодро, злобно скрылся на кухне, где булькнул и крякнул. После чего к нам вышел совсем другой человек - Геныч.

- Один секунд, счас я вас увезу!

По мере того как стопка, видимо, водки, расходилась по телу, его взор нежно заструился во все стороны.

В гардеробе висел привинченный высоко телевизор - там шел какой-то старинный фильм про забастовку (в стиле неореализма - черно-белый, немой). Судя по плакату "Это наша земля!", действие происходило в России.

- Прокопыч, - пристально глядя на экран, позвал Гена своего охранника-садовода-столяра-мастера-на-все-руки, - пока я увожу гостей, ты переговори вон с тем, в светлой куртке. Скажи, что я им пристань отремонтирую.

Ну, конечно, это был не Феллини, а камера показывала, что происходит за воротами "имения". Когда мы выезжали, то услышали крики:

- Всё незаконно! Это наша земля! Ваши фейерверки не дают нам спать!

Молодцеватый жрец СМИ колдовал с телекамерой, ловя самый зубодробительный фокус. Гена сказал устало:

- В первый раз эти заозерцы такой шабаш устроили - тоже мне, антиглобалисты доморощенные... Дураки! Сейчас такое время - рынок, заработать можно, если все силы бросить, как я.

- А человек и не должен всего себя бросать в рынок, - не утерпел я. Он же не товар.

Жена пихала меня в бок: молчи, а то не довезут. Геннадий притормозил мы подумали, что в самом деле высадит в гневе, но оказалось - красный свет на светофоре.

- Не отвлекай водителя, - задушенным голосом сказала Нинико.

И я проглотил все остальное, что хотел сказать. Антиглобалисты не правы, что витрины крушат. Крушить ничего нельзя! Но они правы в понимании: превращение мира в одну систему предлагает им все вещи мира, а взамен забирает всего человека. Должны же быть дружеское общение, искусство... Глобализация отвлекает от главных проблем. Кому это понравится?

- Как же все нелепо! - говорила жена, поднимаясь со мной по нашей лестнице, пахнувшей бомжом.

Я не знал, что она имеет в виду: бомжа, вечеринку или антиглобалистов. На всякий случай продолжил о последних:

- Силен архетип инициации! Эти демонстрации словно кричат монополиям: вы добились всего - мы, протестуя, равны вам стали! Подростковое поведение... В армии дедовщина - тоже пережиток инициации. Иногда это нужно.

- Например?

- Например, экзамены - тоже инициация ведь... Но никакие монополии-правительства не будут думать, как людям сохранить в себе человеческое. Как внутри себя выгородить территорию человека - от рынка, это каждый сам должен придумать.

- Знаю - на коленке... Но журналисты могут разъяснять! - бурно загорелась Нинико. - Я вот своих студентов к этому призову!

Узнаю свою жену: ей лишь бы к чему-нибудь призывать - и вперед.

Дома мы сели сразу на диван, друг к другу прижались, жена - просто так, простодушно, а я - лелея коварные самцовские мечты. Верблюд из оранжевого поролона, предназначенный для внука, смотрел на нас условно выпученными глазами с укором: когда вы меня ребенку-то отвезете?

- Дома лучше, - сказала Нинико и вздохнула: - Только бы холодильник не перегорел - ему уже девятнадцать лет! Накопить на новый мы никак не сможем.

Вдруг охватил меня стыд не стыд, а нечто вроде раскаяния. Мне-то легче сохранять себя, в сторожах я, видите ли, самость берегу - читаю, думаю, а жена крутится, экономит, пытаясь нас прокормить на эти гроши...

Какая глобализация?! В России совсем другие проблемы - первобытного общества. Вон по ТВ пугают, что все трубы зимой могут лопнуть - прогнили, мол. И уже лопались на Кислотных дачах: у нас тогда неделю ночевала подруга дочери, спасаясь от мороза.

Ночью ноющие боли не давали спать - да, не хватило сустава до конца жизни! Эта протоплазма словно уже не моя. Но ведь так нельзя думать. Просто Геныч выходил из меня неохотно...

С утра Нинико закричала:

- Уже сильно хромаешь - куплю тебе палочку... Но ты ее сразу потеряешь. Ладно, куплю другую, третью!

- Девятую, десятую.

- Да, десятую! И ничего тут такого.

В ночь на понедельник установилась ясная погода, и сустав мой притих, не выступал с трибуны, но выспаться опять не удалось. В два часа ночи за окном сработала автоугонка, видимо, от бродячей собаки, долго уговаривала жестяным голосом: "Отойдите от машины!", а уж потом заладила: ути-ути-ути; потом: утеньки-путеньки. Я думал: поутенькает-попутенькает, и хозяин услышит, но ничего подобного. Изнемогая, автоугонка, как марсианский пришелец, умоляла хозяина, чтоб он пришел и прекратил ее мучения: "Улю-улю, шарах-шандарах, звездец!" Мы позвонили в милицию: они потребовали списать номер машины.

Я оделся и пошел. Хотелось эту "ауди" поджечь, взорвать, изрешетить от бедра, но она так жалобно зажмуривала горящие фары и снова их зажигала... В общем, я только пнул ее один раз в колесо и списал номер. Милиция быстро прогнала его по своим компьютерным сетям и радостно сообщила нам, где живет владелица этой машины, судебный исполнитель такая-то. Мол, утром вы приносите жалобу, уж мы дадим ей ход.

А до утра что нам делать? Одна дочь принялась читать Акафист святой Ксении Петербургской, а другая - первый том "Братьев Карамазовых". К утру Нинико заплакала: вчера хотела купить внуку в секонд-хэнде игрушки... Братец Кролик очень понравился - такой большой и мягкий, можно обнимать. Ути-ути, улю-улю! И, как всегда, денег не хватило. Зарплата жены давно проедена, а мне повысили немного в синагоге, но уже два дня как задерживают.

- Если не дадут сегодня, приведу слова из Библии: заплати работнику до захода солнца! - поклялся я жене и положил в карман маленькую иконку святого Михаила, а на голову надел белую кипу - надо день как-то просветлять все-таки.

Александр Сендерецкий показал мне, какой он оставил вопль в книге сторожевых записей: "Вот что я вам хочу сказать, коллеги! Этот хомяк водоплавающий когда-нибудь насытится или нет? Ясно, почему он не разрешает нам досматривать сумки поваров - потому что если повара сумками, то начальство - машинами и пароходами..." Старому военному хотелось порядка и не хватало адреналинового взбадривания, к которому он привык в МВД, в тревожной группе, вот и шел все время на обострение. Говорил многозначительно директору: