Гоша Каджи и Алтарь Желаний - Татьяна Рябов

Мерида, сидя напротив него, изумленно хлопала ресницами и чуть суетливо-карикатурно размахивала руками.

— Где же он? Куда он делся? Вы, баба Ники, его случайно не видите?

Каджи только фыркнул от смеха, совершенно позабыв обидеться на то, что его так ловко разыграли. А сестренка, притомившись изображать из себя буйно-помешанную, цепко поймала мальчишку за нос. Точно так же, как совсем еще недавно досталось Барни.

— Так вот, Гоша, — она очень спокойно, доброжелательно, но твердо посмотрела в его карие глаза. — Этого слишком мало! Ты пока еще не умеешь пользоваться своими силами, чувствами и мыслями. А без этого над таким мощным артефактом, как СКИТ, власти у тебя нет. Но всему можно научиться…

Каджи куда раньше выпалил:

— Да, конечно, я поеду учиться!

Чем девушка произнесла:

— Владеть собой и окружающим учат в международной…, — слегка недоуменный взгляд в сторону особо отличившегося Гоши, а затем Мэри продолжила чуть укоряющим тоном фразу: — …школе обучения колдовству Хилкровс. Так значит поедешь?

Парнишка так усиленно закивал головой, что она того и гляди могла оторваться. Сестра лукаво усмехнулась.

— А разве я тебя уже приглашала? — и, заставив мальчика поволноваться целую секунду, она не выдержала и слегка жеманно произнесла, мгновенно превратившись в голубоглазую блондинку: — Ах! Да! Я видимо, просто забыла об этом вспомнить. — Ладонь театрально приставлена ко лбу. — Какая же я стала рассеянная в последние…

Девушка невинно-хитро закатила глаза к потолку якобы, а сама тишком глянула на висевшие напротив часы. Они важно, подобно рефери у боксеров, произвели отсчет до пяти, разгибая при этом по пальцу из вытянутого вперед кулака. Все это конечно не укрылось от взгляда Гоши.

— …пять минут, — спокойно закончила барбствующая Мерида. — Но даже если и не приглашала, то с этой минуты ты зачислен в штат кандидатов на обучение в МеШОК Хилкровс.

— Как это, кандидатов? — ошарашенно захлопал ресницами Каджи.

— Ничего страшного, внучок, — Никисия первой положила себе в тарелку немного салата оливье, выбрав его из разнообразия всевозможной еды, появившейся на самобранке, и тем самым, подавая пример остальным. — Пока тебя не выберет тот факультет, который станет твоей школьной семьей на семь последующих лет, ты официально только кандидат. Но тебе бояться…

— А может произойти так, что тебя не выберет ни один факультет?

Гошина боязнь проявилась в том, что он быстро переводил взгляд с бабушки на сестру, и обратно. Мерида только недоуменно пожала плечами: мне-то почем это знать, я такой ботвой на уши отродясь не грузилась. Для полного соответствия образу, не хватало только коротких, неровно стриженых волос; бесцельно прыгающего взгляда; жвачки, с вылетающими периодически изо рта и тут же лопающимися во все стороны пузырями; наушников, нервно ботающих: «Бум-боц!»; и роликовых коньков.

А Никисия крепко призадумалась, бормоча что-то себе под нос. Потом потрясла оживленно головой, растрепав седины.

— Не-ет! Тебе точно бояться нечего. Хотя на моей памяти одну девочку не приняли в школу. Ее не признал своей ни один из факультетов. Но там вроде бы совсем непонятная история приключилась. Та девочка вообще не была волшебницей, а попала в школу случайно, по чьей-то злой шутке.

— И что с ней стало потом?

— Не знаю, — неуверенно произнесла бабушка. — Обошлось как-нибудь, наверное…

И она увлеченно принялась поглощать салат, плотоядно поглядывая на аппетитные ломтики розовой с прожилками ветчины. Мерида упрашивать себя не заставила. Сестренка, залпом осушив внушительного вида фужер с мутно-синей жидкостью, живо расправилась с малосольным огурчиком. Потом она посмотрела на застывшего в недоумении брата, предварительно легким движением пальца смахнув слезинку с ресниц, и пояснила:

— Это — табуретовка… Противная, я тебе скажу, штука.

— …

— Но для меня пользительная… А ты чего надулся, как индюк на сковородке? Да не переживай, Гоша, научу я тебя пользоваться СКИТом. Конечно, научу! Больше некому потому что. Не сам же Этерник Верд-Бизар с тобой возиться станет. А кроме нас двоих это сделать некому. Это уж точно! Ик!..

Вопросительный взгляд хитро прищуренных глаз, и голос абсолютно трезвый и ласковый:

— …Ты хоть тортик съешь… Праздник все-таки сегодня. Великий праздник…

…А дальше, можно сказать честно, праздник удался. Отрывались на полную катушку. Все. Кто как мог. Такого веселого и незабываемого дня рождения у Каджи никогда не было. Да и вряд ли еще будет когда-нибудь. Он определенно получился, даже несмотря на легкий запах валерьянки, расползающийся по кухне-поляне. Сперва — скромно, из-под стола. А потом, в наглую, из блюдца-тазика прямо с пылу с жару, от щедрот сердобольной самобраночки, но с молчаливого согласия Прохора. Похоже, только они вдвоем, Гоша и домовой, веселились в этот вечер на сухую.

А заключительным аккордом веселья стал момент, когда после очередного мутно-синего бокала Мерида бережно стиснула блаженно улыбающегося Тимофея. Потом сестренка занюхала выпитое облезлой шкурой котяры. И они дружным хором, тесно прижавшись лицом к морде, душевно и прочувственно заголосили, сильно, но невпопад:

— О-ой, цве-е-етет калина-а-а…

Вдалеке, над рекой, взрывались праздничные салюты. Но грохот стоял такой, словно гаубицы расположились чуть ли не за спиной у парнишки. Он таращился на все вокруг широко распахнутыми глазами, впитывая в себя каждую каплю происходящего, подобно ненасытной губке. Но, перекрывая раскаты взрывов, песня полетела дальше ввысь. И довольно-таки слаженно. А уж приемник просто не мог остаться в стороне. Ну, никак не мог! И трио выводило не стареющий хит всех застолий и времен:

— …в поле-е у ручья-я…

Но Каджи внезапно осознал, что на сегодня затарился счастьем в нахаляву под самую завязку. И если не закроет прямо сейчас глаза, осоловевшие от сытости, уронив голову на подушку, то жизнь прошла впустую.

Глава 4. Первое утро обыкновенного волшебника

От вчерашнего пиршества непогоды за окном остались только жалкие объедки. Разрозненные грязно-серые облака, словно огрызки, расположились в самых неожиданных местах неба. Оно было так часто усыпано ими, что сразу становилось понятно — вряд ли здесь пировали леди и джентльмены.

Но легкий утренний ветерок уже принялся за уборку и гнал их прочь, словно дворник, размеренно помахивающий метлой. И солнце вволю наигралось в прятки. Умывшись в далеких морях перед этим, конечно же, и смотрясь так, словно заново родилось. Видимо светилу доставляло огромное удовольствие, то неожиданно пропадать за каким-нибудь облачком, то еще более неожиданно озорно выглядывать оттуда же.