Настоящая принцесса и Снежная Осень - Александра Егорушкина

— Мне надо к этому… к Изморину, — прокричала Лиза сквозь вой ветра и грохот дождя, тщетно пытаясь удержать на голове капюшон. — Ой! Только я не знаю, куда! — И вдруг она сообразила: откуда львам вообще знать, кто такой Изморин?

— Он говоррил! Он ждёт с нетерррпением! — восторженно отозвались бронзовые звери.

Вот это да! — удивилась Лиза. Знают! Неужели принцессы и вправду такие известные? Или Изморин уже успел с Филином связаться?

Леонардо придвинулся к самому краю тротуара и чуть присел:

— Мы знаем! Мы отвезем! Дерржитесь, Лиллибет! — проурчал он. — В «Пальмиррру»!

Только на углу Лиза сообразила, что впопыхах забыла футляр с Виви. Это же надо — так разволноваться… Может, это и ничего, подумала она, сначала ведь надо договориться, всё обсудить, а скрипку в такую непогоду лучше по улицам не таскать… или в самом деле он мне настоящего Страдивари привез? Да ну, быть такого не может! Интересно, а где у нас «Пальмира»? Где-то около Исаакия, кажется. Или нет?

— Эй, а откуда он про меня знает? — спросила Лиза, одновременно подумав, что надо бы ещё спросить, откуда они его знают.

— Знает! Знает! — хором откликнулись звери.

— Чего? Не поняла! — крикнула Лиза сквозь шум ветра, решив, что львы её не расслышали.

— Он знает всё! — опять хором сказали львы.

— И кто это натворил, тоже знает? — она надеялась, что львы скажут про Паулину, и тогда хоть что-нибудь станет понятно.

Но львы почему-то не ответили и побежали быстрее, точнее, понеслись по лужам Большого проспекта длинными плавными прыжками. От них валил пар, и Лиза, отплевываясь от мокрого снега, вдруг поняла, что спина у Леонардо не просто теплая, но на ощупь вполне живая и шерстяная, и грива, за которую она держится, тоже. А на вид львы по-прежнему бронзовые — странно! Но подумать об этом не получалось — слишком жутко оказалось вокруг.

Лизе уже один раз случалось кататься на львах в полнолуние, но тогда всё было иначе. Грифоны, птицы, драконы, кошки резвились по всему городу, и постукивали по асфальту когти, и таинственно шуршали крылья, и мелькали в лунном свете диковинные силуэты, но от всего этого было весело, а не страшно. И вообще Лиза тогда ужасно пожалела, что не получилось с ними со всеми познакомиться, только со львами и с верблюдом Арнольдом из Александровского сада. А теперь то и дело что-то глухо просвистывало над головой у Лизы — то ли сильный порыв ветра, то ли каменные крылья, и в переулках эхом отзывался глухой топот, рокот, гул, но сами звери почему-то не показывались. Лизе померещилось, будто все они, как один, спешат в ту же сторону, что и львы, — к Неве.

И ещё ей все время казалось, что за ней пристально следит множество настороженных враждебных глаз. Она покрепче ухватилась за гриву Леонардо, задрала голову и ахнула — фасады домов опустели. С них исчезли не только звери, но и люди! Лиза столько раз гуляла цо Петроградской, что точно помнила, на каких домах есть кариатиды, а на каких — просто маски. Куда же они подевались? Может, ей показалось? Ничего, вот сейчас луна опять из туч выползет, и увижу.

Но всмотреться не получалось — ветер со снегом бил в лицо, так что глаза слезились. Лиза поспешно натянула слетевший капюшон и теперь видела только, что мимо мелькают тёмные дома и жмущиеся к тротуару, подобравшиеся машины. Вода поднялась так, что до половины закрывала им колеса. Было темно, как в лесу, — Лизе ещё никогда не приходилось видеть в городе такой темноты.

Львы то и дело погружались в воду по самое брюхо; Лиза только успевала поджимать ноги. «Вот пошла бы я пешком, и что?» — она изо всех сил старалась не думать о том, что под водой полно вскрывшихся люков. Вот ужас-то! Наверно, все подвалы затопило. А в подвалах…

Вдруг львы замедлили бег. Впереди был очередной перекресток. Лиза вгляделась и ойкнула — кажется, там вода поднялась ещё выше и волнами перехлестывала через тротуар, через капоты машин, низкие подоконники первых этажей, ручейками текла в подворотни. Как же мы дальше-то проберемся? Львы же бронзовые, плыть не смогут — потонут. И почему она такая грязная, эта вода? Пена какая-то серая…

Львы подбежали к самому перекрестку, и Лиза поджала ноги и чуть не завизжала. Это была не вода, а крысы. Они стекались на перекресток со всех улиц плотным серым потоком, бок о бок, почему-то очень ровными рядами. Это сколько же их? Сотни? Тысячи? А если вообще миллионы? И почему они так странно бегут — будто в колонны построились?

— Дорррогу! — глухо рыкнул Леонардо, Крысы ответили злобным многоголосым писком, но через миг из-за туч выскользнула луна, осветила львов и Лизу — и крысиная армия резко затормозила на тротуаре. Как пешеходы на красный свет, промелькнуло в голове у Лизы, и тотчас до неё дошло, что возглавляющие колонну крысы стоят на задних лапках, а в передних что-то держат, какие-то палочки, провода, что-то ещё…

Леонардо в один прыжок перенесся через перекрёсток, а за ним и Леандро. Львы помчались дальше, к реке. Лиза озиралась — в боковых улицах деловито семенили крысы, и, несмотря на вой ветра и грохот дождя по крышам, ей все время казалось, что в пронзительном попискивании серой армии различаются какие-то отдельные слова, но разбирать, какие именно, совсем не хотелось. Вот, наконец, мелькнули мимо купола собора, отчаянно качающиеся деревья, а на Биржевом мосту ветер ударил Лизе в лицо с такой силой, что она зажмурилась и осмелилась открыть глаза, когда львы уже миновали Стрелку, Дворцовый мост и свои собственные пустые постаменты. Тёмная вода давно поглотила гранитные ступени Дворцовой пристани — теперь свинцовые волны вздымались всё выше и жадно лизали подножие постаментов.

«Понятно, почему никого нету, — Лиза стиснула стучавшие зубы. — Все по домам сидят».

На этом берегу крыс попадалось меньше, зато мокрую ночную темноту то и дело вспарывал шум чьих-то крыльев, а асфальт просто дрожал от тяжёлых шагов множества статуй. Когда перед Лизой открылась чёрная шахматная доска Дворцовой, в разрыве облаков вновь мелькнула луна, и в зыбком свете стало видно, что вся площадь заполнена полчищами высоких чёрных фигур. Иные из них были огромны — массивные, важные, они гулко и медленно шагали по брусчатке.

«Ой, так ведь это не звери! — поняла Лиза. — Это же статуи! Ну точно! Вон Атланты! И ангелы… один, другой… и кариатиды… А вон вообще кто-то на коне и в шлёме! Ой, сколько их! Со всего города собрались! Какие они, оказывается, страшные, когда на землю спускаются… Да, такого даже Паулина в одиночку бы не наворотила! Кто-то ей помогает! Но кто?»

Львы побежали ещё быстрее — наверно, тоже побаиваются статуй.

— Йиииииии! — пронзительно взвыло над ухом у Лизы. Она чуть не грохнулась с львиной спины. Что-то твёрдое и жесткое больно чиркнуло её по плечу. Леонардо глухо, угрожающе зарычал, не замедляя бега, а Леандро досадливо мотнул косматой гривой.

— Что это? — испуганно пискнула Лиза, но львы то ли опять её не услышали, то ли не хотели отвечать.

— Йииии! Не пропустиииим! — то, непонятное, вновь спикировало на Лизу. Это была оскаленная каменная маска Медузы Горгоны, змеи развевались вокруг её головы и злобно шипели, а рядом с ней летела ещё одна, с мужским лицом, застывшим в коварной многообещающей улыбке.

— Неееет! Ийиии! Йииииграааа! — на разные голоса визжало слева, справа, сверху, сбоку. Львы и Лиза оказались в самой гуще каменного роя — маски голосили, кружились, свистели, жужжали, взмахивали крылышками, которые у некоторых из них росли прямо на висках. От этой жуткой какофонии голова у Лизы просто раскалывалась. Она старалась не думать, сколько килограммов камня и металла сейчас парит у неё над головой и что будет, если они все посыплются вниз.

— Пр-р-ропустите! Мы тор-р-ропимся! — львы попробовали вырваться из каменной тучи, но маски и слушать не желали — хоровод закружился быстрее.

Тогда Леандро скакнул вперед, оскалив пасть с внушительными зубами, потом привстал на задние лапы, а передними стал отмахиваться от стаи масок, как рассерженный кот.

— Тыиииии! Тыииии из ниииих! Из дышащииииих! — одна из крылатых масок зависла прямо над головой у Лизы и била крыльями. — Осмелилась выыйтиииии! А здесь мыиииии! Повелителииии! Мы правииииим!

Лиза съежилась на спине у льва и уткнулась лицом в гриву. И вдруг послышался разгневанный клекот и зашумели тяжёлые крылья, а откуда-то сбоку раздался не менее разгневанный рык.

— Пр-р-рочь!

Летучие маски с визгом и шипением шарахнулись в разные стороны, пропуская огромных золотых грифонов с Банковского мостика. А за спиной у Леонардо с Леандро возникли величественные золотые львы — в два раза выше их ростом.

— Он спр-р-рашивал, где вы пр-ропали! — прогремел один из них. — Потор-ропитесь! Мы их р-разгоним!

— Благодар-р-рим! — И Леонардо первым помчался в сторону Александровского сада. Лиза решила не оборачиваться. По счастью, каменный рой за ними не погнался. «Значит, они к тому же все перессорились, — мелькнуло у неё в голове. — Или они всегда враждовали? Или статуям вообще не полагается разгуливать, вот они и взбунтовались? Ой-ой-ой, как же мы со всем этим справимся? Ну ничего». Ей даже стало жаль Изморина: столько всего на одного человека. «Хотя почему на одного? — Лиза попыталась расправить плечи под промокшей насквозь курткой. — А я на что? Скорее бы до него добраться! А вдруг и Филин уже там? Может, они придумали, как быть… Хорошо бы».