Знак неравенства - Наталия Терентьева

— «И как один умрем в борьбе за это!» — Юродствуя, она стала повторять на разные лады: — В борьбе за это, за это, за это…

Делала она это вполне музыкально, потом забормотала, то ли смеясь, то ли ругаясь. Через некоторое время девушка все-таки обернулась, но старухи уже нигде не было. Алена перевела дух, как будто пытаясь стряхнуть с себя наваждение.

— Господи…

Алена внимательно посмотрела вокруг, чтобы не оказалось, что старуха куда-то спряталась и опять вылезет из-за какого-нибудь куста. Кажется, это какая-то примета — когда встречаешь юродивого… Только примета чего? Алена достала телефон и набрала номер своей лучшей подруги, Наташки. Та, как обычно, наверняка занятая одним из своих троих детей, долго не брала трубку, а потом, запыхавшись, крикнула:

— Да! Але! Я!

— Нат, не знаешь, что за примета — встретить юродивого?

— Это значит скоро чокнуться самому! — засмеялась Наташка. — Как ты? Бандаж носишь?

— Да, вот второй день привыкаю…

— Привыкай-привыкай, башку только малышу не сдави, крепко не затягивай… Да чтоб тебя! Извини, Аленка, тут у меня… Ну, не уроды, а?! — не зло, но очень громко закричала Наташка на детей и отключилась.

Алена улыбнулась, представив Наташкиных очаровательных «уродов», и погладила свой небольшой живот, не видный пока под свободной блузкой.

Денис вытянул ноги в шезлонге, поглядывая на Маргошу, которая шлепала большими руками по воде в бассейне и от этого получала удовольствие, как трехлетний ребенок. Ну что уж так-то, ведь уже тринадцатый год девочке… Он поймал себя на мысли, что любимая Маргоша неожиданно стала его раздражать. Он встал, полный решимости проплыть несколько раз туда-сюда в бассейне, но услышал звонок своего мобильного. Денис вздрогнул и увидел, как напряженно выпрямилась в соседнем шезлонге Оксана. Денис взял телефон и облегченно вздохнул, услышав мамин голос.

— Деня! Как ты! А? — закричала мама.

Ну почему же мама до сих пор кричит по телефону…

— Нормально, мамуль! Как ты? — Денис постарался подавить мгновенно вспыхнувшее раздражение. — Как давление?

— Да ладно! Я тебе посылку послала, сходи забери, человек приехал в Москву…

— Какую посылку? Мама… — Денис тяжело вздохнул и увидел, что Оксана, прикрыв лицо журналом, смеется.

— Пасту, пасту, сынок, для чистки зубов, немецкую! И еще витамины, очень хорошие, мне одна женщина посоветовала.

— Мама…

— Подожди, не перебивай! И еще я тебе маленький перевод послала. Я знаю, как у вас там все дорого, в твоей Москве…

— Мам, я тебя предупреждал, если ты еще раз пошлешь мне деньги…

— И что? Что ты мне сделаешь? — задорно выкрикнула семидесятипятилетняя Галина Мартыновна и тоже засмеялась. — Мне деньги не нужны, понимаешь? Мне пенсию не на что тратить…

— Ага, понятно…

Денис досадливо крутил головой, слушая, как надо чистить зубы — не вправо-влево, а снизу вверх, и что еду запивать не надо, а надо пить только через два часа после еды, и чай черный пить не надо, а надо пить мяту… А заваривать мяту надо не в простой чашке, а в эмалированной кастрюльке, но чтобы она была чистая и не подгоревшая, а еще лучше запарить на водяной бане мяту пополам с мелиссой, можно и зверобой добавить, травку от девяноста девяти болезней, и пить маленькими глотками за полчаса до еды и через два часа после, а в воду питьевую хорошо бы положить серебряную ложку…

— Мама! Остановись! Какую ложку? Какую ложку?! V меня фильтры стоят на кранах, понимаешь? И я воду питьевую покупаю, из родника!.. И я не в Москве сейчас, мама!..

— Хорошо, сынок, — миролюбиво сказала Галина Мартыновна. — Но мяту ты все-таки не выбрасывай, завари. Хорошо? Я тебя очень люблю, Деня. Целую.

Галина Мартыновна отключилась до того, как Денис услышал бы ее слезы. Денис представил, как она сейчас придет с почты домой и станет доставать отца. А тот возьмет собаку и уйдет гулять на четыре часа, до ночи. Молча уйдет, молча придет, ляжет спать, и завтра ничего не будет говорить, и послезавтра. Может, буркнет за столом «Соли мало», а может, и не буркнет. Многие знакомые Дениса удивлялись, узнав, что у него есть отец и две старших сестры. У всех складывалось ощущение, что у Галины Мартыновны на всем свете не было никого, кроме Дениса. Наверное, так оно и было.

Сестры давно уехали, нарожали детей, у одной были даже внуки. Денис был младше сестер на пятнадцать лет. Когда он собрался в Москву после школы, мама сказала «Не отпущу» и не отпустила. Он, правда, все равно уехал, но первые годы она звонила ему почти каждый день, хотя бы на одно слово, чтобы услышать его голос, и комендантша колотила с утра пораньше в дверь и орала: «Иванова Зина! Вас там на проводе!» Мама все эти годы посылала ему нужные и ненужные вещи и деньги…

Теперь, когда Денис с Оксаной жили совсем хорошо, не очень было понятно, как поступать с деньгами. Отсылать их маме обратно? Сляжет с сердечным приступом. Копить? Как в этой стране можно что-то копить, особенно такие суммы? Покупать что-то? Кощунственно — что он может купить на мамины четыреста рублей? Пять бутылок хорошего немецкого пива и пакет тараньки?.. Иногда Денис покупал сам матери лекарства, одежду и посылал. Но Галина Мартыновна каждый раз очень хитро находила повод, чтобы забраковать его подарки: пальто оказывалось ей мало, лекарство — не то, чай она такой не пьет и конфеты вредны для крови. Так, чтобы у сына не возникало больше мысли тратить деньги на нее.

— Помнишь старинную восточную легенду? — спросила, вздохнув, Оксана и отложила журнал. — У одной матери был сын. Сын влюбился в красивую и очень своенравную девушку. Девушка сказала: «Если любишь, принеси мне сердце своей матери». Неразумный сын пошел, вырвал сердце из груди матери и поспешил к любимой. Так спешил, что споткнулся и упал по дороге. Сердце выпало из его рук, ударилось о землю и со стоном проговорило: «Сынок, тебе не больно?»

— Оксан, но я же никак к этому не причастен, к тому, что моя Галина Мартыновна… — Денис махнул рукой.

— Да я просто о любви говорю, Денис. О невероятной материнской любви, больше ни о чем. Ты действительно тут ни при чем. Она даже не видит и не знает, какой ты на самом деле. Иногда я думаю: хорошо, что у меня дочка. Дочерей все-таки любят не так безумно и слепо.

— А ты знаешь, какой я? — осторожно спросил Денис и услышал, как на сей раз заиграл мобильный у Оксаны.

— А вот мы сейчас и узнаем, — проговорила Оксана, взглянув на определившийся номер. У Дениса отчего-то неприятно заныло в груди. Оксана, конечно, пошутила, но уж очень сосредоточенно при этом сказала «Алло. Доброе», да еще встала и отошла подальше.