Вот это женщина! - Лора Энтони

Похоже, он совсем не находит ее привлекательной. Был бы он так же спокоен, если бы знал, о чем она думает? Или эти мысли оттолкнули бы его еще больше? У нее же был такой изъян. Немногие мужчины находят хромую женщину привлекательной.

Ну а он сам, так страшно обожженный? Может быть, он, как никто из людей, способен понять ее. Возможно, именно пережитая трагедия научила его тому, что душа человека важнее внешности. А вдруг он сумеет разглядеть настоящую Рен Мэттьюс, понять, что она не тот скучный «синий чулок», которой видят все остальные? В ней родилась несбыточная надежда.

Не будь такой наивной, твердил Рен внутренний голос. Даже если так случится, Киган недостаточно хорошо тебя знает, он не может понять твою суть. И совершенно ясно, что, даже если не обращать внимания на хромоту, твоя внешность никак не тянет на десять баллов.

Моргнув, Рен поняла, что уставилась в пустое пространство, зажав в руке бритву. Она перевела взгляд и поняла, что Киган уже давно смотрит на нее.

Рен не могла оторвать глаз от его лица. И чем дольше она смотрела, тем сильнее ее притягивали к себе темные провалы его зрачков. Как Алиса в стране чудес, она падала и падала в бездонный колодец его глаз.

Казалось, эта связь никогда не разорвется.

Но страх оказался сильнее. Сильнее, чем все, что когда-нибудь испытывала Рен. Нет, она больше не боялась Кигана. Гораздо больше она боялась себя. Своего ответа на его невысказанный призыв, своих собственных чувств.

— Вот и всё, — воскликнула она. Повернувшись, Рен вылетела из комнаты так быстро, насколько позволяло ей увечье.

Глава пятая

Он должен уйти. Она боялась его. Ее паническое бегство окончательно убедило его в этом. И у нее была причина для страха. В ее доме поселился незнакомец, принеся с собой в ее тихий уютный мирок только беспокойство и неприятности.

Уйти.

Кроме того, у него были и другие причины для ухода. Оставаясь в этом теплом и гостеприимном доме, он расслабится, а ему нужно быть жестким и целеустремленным, чтобы добиться своей цели. У него не должно быть никаких чувств, кроме жажды мести.

Время пришло.

Где его одежда? Киган оглядел комнату. Деревянные полы покрыты домоткаными половичками. Старинная лампа «Тиффани» стояла на столике возле кровати. Дом Рен напоминал ему маленькую ферму его дедушки и бабушки, затерянную в лесах Висконсина. Их дом был таким же уютным, наполненным радостным детским смехом. До прихода в дом Рен Киган не вспоминал об этом много лет. Он глубоко вздохнул. Летние месяцы, про веденные в доме дедушки, были лучшим временем его детства.

Но Киган и не хотел об этом вспоминать. Такие воспоминания только усугубляли чувство потери. Только оглядывая окружающий мир холодным отстраненным взглядом, можно было смириться с ужасной болью, которую Киган испытывал постоянно. В его жизни нет больше места нежности. Больше никогда не будет.

Он увидел, что джинсы и рубашка аккуратно повешены на спинке кресла. Его потрепанная сумка и шляпа примостились на сиденье рядом с курткой. Потом Киган увидел носки ботинок, выглядывающие из-под края белоснежной простыни, свесившейся с кровати.

Все на месте, сдано согласно описи, подумал Киган, кроме «магнума».

Возможно, Рен и отдаст ему пистолет, если он хорошо попросит ее. Если она откажется… Кигану не хотелось даже думать о том, что придется где-то добывать другой.

Проведя рукой по чисто выбритому лицу, он вспомнил нежные прикосновения Рен, когда она водила по его щекам бритвой. Почему же он постоянно об этом думает? Все его мысли должны быть сосредоточены на единственной цели, а не на тонких пальчиках Рен Мэттьюс, пробегающих по его лицу.

Соберись, Уинслоу, мысленно скомандовал он, но душа и тело отказывались повиноваться приказу. Сматывайся отсюда, пока эта женщина не завладела твоими мыслями настолько, что ты уже не сможешь выбраться с этой фермы.

Да. Именно этого Киган и боялся. Именно по этому ему надо было срочно уходить. Он не мог позволить себе чувствовать к Рен ничего, кроме благодарности.

Опираясь обеими руками о спинку кресла, Киган встал. Это движение стоило ему многих сил. Одеяло, которым укрыла его Рен, сползло на пол, но он даже не наклонился, чтобы поднять его.

Тяжело дыша, он пошатнулся. Голова кружилась.

Теперь потихоньку.

Медленно, шаг за шагом, Киган обошел кровать. Всего несколько метров показались ему целыми милями.

Ты сможешь. Тебе надо отсюда выбраться. Нельзя дать Хеллеру снова уйти. Только не на этот раз. Ведь теперь он совсем близко. Внутренний голос, звучавший в его голове, вливал новые силы в его ослабевшее тело.

Несколько минут он сидел на краешке кровати и отдыхал. А потом начал одеваться.

Он выглянул в окно. Было уже гораздо темнее, чем он ожидал, и по оконному стеклу снова дробно застучал град.

Черт побери, как некстати.

Откуда-то снова накатила боль, сжав его легкие и не давая дышать.

Ну же, слабак, поднимайся. Перестань жалеть себя и берись за дело!

У него есть дело. Он должен наказать негодяя.

Киган потянулся за рубашкой. Она была чистой и пахла мылом. Рен. Она постирала и погладила его одежду, пока он спал.

Его охватило чувство вины. Рен Мэттьюс не заслуживала, чтобы ее хоть как-то задели жестокость и несправедливость жизни, олицетворением которой был Киган Уинслоу. Он был переполнен злом и жаждой мести. Он считал месть достойным делом. Кроме того, он не мог рассчитывать на правосудие. Око за око. Именно так считал его отец. И когда Киган думал о том, что Хеллер сделал с его семьей, в его душе загорался пожар ярости, наполнявшей его силой и желанием разрушать.

А как же прощение? Христианское милосердие? — спрашивала его совесть. Ведь Мэгги хотела бы, чтобы ты простил.

Мэгги, мягкий, нежный человечек. Они были очень странной парой — милосердная защитница природы и животных и по-армейски строгий полицейский. Она окружила его неведомой ему до тех пор заботой и подарила чудесную дочку, а он помогал ей видеть мир не только в розовых тонах. Мэгги часто говорила, что он должен снова жениться, если с ней что-нибудь случится. Но Киган даже думать об этом не мог. И до встречи с Рен Мэттьюс он находил всех других женщин совершенно неинтересными. Сейчас же, как ни странно Кигану было это сознавать, в присутствии Рен у него возникало непонятное ощущение близости. И этого ощущения следовало избегать. Если не ради себя, то ради Рен.

Да, Мэгги бы простила. И точно так же простила бы Рен Мэттьюс. Простила бы любого, кто причинил ей вред. Эти женщины были слишком нежны, слишком заботливы, слишком чувствительны к страданиям других. А Киган Уинслоу был устроен совсем не так.