Вот это женщина! - Лора Энтони

Это все жар, сказал себе Киган. Только жар, бред и ничего больше.

Он постарался не поднимать глаз, надеясь, что на его лице не отразились эти мысли. Все его силы уходили на то, чтобы одну за другой переставлять ноги.

— Уже недалеко. Всего несколько шагов, — подбадривала она его шепотом. Мягкость голоса и теплота в глазах женщины удивили и растрогали Кигана. Он не мог понять, чем заслужил встречу с таким ангелом.

Меньше двух часов назад ее целью было выдворить этого человека за пределы своей фермы, а сейчас она молилась про себя, чтобы отвести его в дом без дальнейших осложнений.

Его затылок покрывала корка запекшейся крови. На одном колене на джинсах была огромная дыра. Пока Рен открывала дверь сарая, он стоял, прислонившись к стене. Он тяжело закашлялся от порыва ветра, ворвавшегося в помещение.

Губы Рен сжались в твердую линию. Ему нужен врач.

— Нет, — хрипло проговорил Киган. — Никаких врачей.

— Но вы же больны.

— Ничего, я выживу. — Он произнес эти слова так, словно жизнь была для него в тягость.

Может быть, это из-за его жены? — подумала Рен. Когда он потерял ее, то и жизнь лишилась для него всякого смысла? Был ли он вдовцом или разведенным?

В душе Рен смешивались разные чувства, в которых ей не хотелось разбираться. Когда Киган Уинслоу лежал на полу сарая и смотрел на нее, на его лице промелькнуло странное выражение. Как будто он вдруг понял, что она — та женщина, которая ему нужна.

Никаких шансов, язвительно заметил ее внутренний голос. Кому нужна калека? Образ Блейна Томаса замаячил перед ее мысленным взором. Да и что толку, если этот Уинслоу находит ее привлекательной? Святые небеса, из всего, что она знала, выходило, что он — преступник. Но ее шестое чувство говорило, что Киган Уинслоу глубоко порядочный и честный человек, для которого настали тяжелые времена. Он увидел жизнь с изнанки, с ее темной стороны, и у него была своя длинная и, наверное, печальная история. Тем не менее, Рен испугалась, когда поняла, что у нее могут возникнуть романтические чувства к этому человеку.

Что же с ней такое случилось, если она допускает подобные мысли? Почему ее тело отзывается на его случайные прикосновения с такой силой? Может быть, она провела слишком много времени в одиночестве и забыла горький урок, преподанный ей Блейном Томасом?

Они вышли из сарая и начали пересекать двор. Ноги Кигана заплетались, и он часто поскальзывался на тонком слое льда, покрывающем все во круг.

Из трубы поднимался белый дымок, кристаллики инея хрустели под ногами, словно разбитое стекло. С ветвей деревьев и с крыш домов свисали сосульки. Огоньки гирлянды тускло светились на сером фоне.

— Теперь уже недалеко, — пообещала Рен Кигану, подводя его к крыльцу. Наконец они вошли в дом. Она закрыла за ними дверь и вступила в тяжелую, давящую тишину. Рен подняла голову и увидела, что Киган смотрит на нее.

— Спасибо вам, — прошептал он. Его голос был едва слышен и дрожал от напряжения. Он сжимал спинку одного из стульев.

— Пожалуйста.

— Я чувствую себя довольно глупо.

— Вам нечего стыдиться. Каждый может заболеть. Вам нужно поспать, и вы вскоре почувствуете себя лучше, — сказала она. Было трудно поверить, что вчера вечером она была до смерти напугана этим человеком. — Вы можете пройти еще немного?

Он кивнул.

Рен отвела Кигана в спальню, которая раньше принадлежала ее родителям. Пока он сидел на стуле и стягивал ботинки, она сняла покрывало, взбила подушки.

— Вот так. — Повернувшись, Рен успела увидеть, как Киган медленно сползает по стенке на пол. — Господи, что с вами?

— Нет сил. Чувствую себя слабым, как дитя. И таким же глупым.

— Тише, тише. Все нормально. — Рен опустилась перед ним на колени и помогла снять ботинки. — Вставайте.

Застонав, он подчинился.

Спокойно, будто ей приходилось каждый день этим заниматься, Рен расстегивала пуговицы на его рубашке. Она чувствовала при этом неловкость, но напоминала себе, что Киган болен, что она должна ухаживать за ним, как это делала бы сиделка.

И все же она заколебалась, прежде чем рас стегнуть молнию на джинсах. На щеках у нее вспыхнул яркий румянец. Сможет ли она это сделать?

Киган покачнулся, и Рен показалось, что он сейчас снова упадет. Надо было поскорее уложить его в постель. Она расстегнула молнию и обеими руками стянула его джинсы до щиколоток.

Дыхание Рен перехватило при виде его обнаженного тела. Она в своей жизни видела только одного обнаженного мужчину, но Киган Уинслоу был сложен гораздо лучше Блейна Томаса.

— Вы можете сделать шаг вперед? — попросила она. Он кивнул, и им удалось совместными усилиями стянуть с него джинсы. Киган остался в боксерских шортах, и Рен старалась не смотреть на его почти обнаженное тело.

— Руки вверх, — сказала она.

— Что?!

— Поднимите руки, чтобы я смогла снять с вас через голову рубашку.

Киган поднял руки. Рен снова ощутила волну нежности. Никогда раньше она не испытывала ни чего подобного. Поднявшись на носки, чтобы дотянуться до ворота рубашки, она наконец сняла ее.

Шрам от ожога, который начинался на шее Кигана, становился все шире и тянулся через всю спину, уродуя это красивое тело. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, этот шрам вызывал в ней еще большую нежность к Кигану. Ее руки тянуло к нему как магнитом. Она нежно провела по шраму кончиками пальцев.

— Не надо, — сказал он резко. Рен отдернула руку.

— Простите.

Мужчина ничего не ответил. Рен взглянула ему в лицо. Глаза Кигана были закрыты, губы плотно сжаты в жесткую линию.

— Пойдемте, — сказала она. — Вам нужно лечь.

Ее сердце билось все сильнее, пока он шел к кровати. Почему же ей так больно видеть его в таком положении? Почему ее бедро болит сильнее, когда она видит его спину, пересеченную шрамом? Почему ее так тянет к нему?

Киган сел на постели, а потом позволил уложить себя. Рен подоткнула под ним одеяло. Он невнятно пробормотал слова благодарности.

Она вышла в холл, тихо прикрыв за собой дверь. Прислонилась к стене. Заложив руки за спину, она боролась с бурей эмоций, бушевавшей в ней.

Так кто же он, этот таинственный незнакомец, спящий в ее доме?..

Глава четвертая

Вернувшись в сарай, чтобы закончить утренние дела, Рен поняла, что не может прогнать от себя мысли о Кигане Уинслоу. Убирая из стойл солому и навоз, засыпая пол свежей соломой, она все время видела перед собой его лицо.

Теперь было бы глупо отрицать, что он ей нравится. Рен не знала, было ли это вызвано тем, что он предстал перед ней в образе «плохого парня». Или ее завораживала аура опустошения и безнадежности, которая окружала его темным облаком. Как бы там ни было, она находила Кигана необычайно привлекательным и загадочным.