Ангрон: Раб Нуцерии (ЛП) - Сент-Мартин Иэн

Тетис сохранил лишь малую часть воспоминаний из жизни до легиона, которые берег в самой глубине своего разума: картинку или запах, звук или ощущение — каждый бесценный фрагмент. Лучше всего он помнил одно событие из своей юности: зверь, погибающий на копье охотника. Даже в столь юном возрасте Тетис уже владел даром. Он прочувствовал боль животного как свою собственную — мгновенная парализующая вспышка, переходящая в нестерпимые муки, когда острие глубже погружается в плоть.

Ангрон пребывал в таком состоянии беспрерывно, навеки застряв между постоянной настороженностью и болью.

Тетис заскрипел зубами, чувствуя, как ауры его братьев испаряются десятками — больше и больше с каждой секундой. Остальные библиарии тоже это видели. Их губы не двигались, однако в разумах шел напряженный спор.

+Это его самый сильный припадок.+

+Он убьет сотни.+

+Мы должны вмешаться.+

+Попытаемся создать Единство.+

+Слишком опасно!+

+Какой у нас выбор?+ мысленно спросил Вориас. Лекцио-прим, самый могучий псайкер в корпусе библиариев, вытеснил голоса своих братьев, пока в их сознании не зазвучали только его слова:

+В наказание он повелел убить одного из десяти. Если мы не обуздаем его ярость, насколько возрастет число бессмысленных смертей? Только мы можем усмирить примарха. Времени на споры нет — мы должны действовать прямо сейчас!+

По команде лекцио-прима библиарии начали сливать свои разумы в единое целое. Тетис неохотно присоединился, собрав всю волю в кулак, чтобы стряхнуть смятение, грозившее подточить его ауру. Лексиканий знал этот ритуал только из трактатов и по тренировкам под началом старших товарищей, но сам никогда даже не видел Единства и тем более не участвовал в его призыве. Пока ауры псайкеров изливались из тел в воздух над их головами, Тетис ощутил прикосновение могучего разума, устремившего все свое внимание только на него.

+Тетис, внимательно смотри, что мы делаем. Пусть старшие братья примут на себя основную тяжесть. Твоя задача — направить свою волю на поддержание целостности нашего союза. Ты не клинок, брат мой. Ты — броня.+

Лексиканий глубоко вдохнул. Дыхание вырвалось облачком пара в резко похолодевшем вокруг псайкеров воздухе. Доспехи воинов покрылись тонким узорчатым инеем, который змеился и разрастался слой за слоем, пока темно-синие бронепластины полностью не сковала тяжелая корка льда. Тетис встал на колени рядом с остальными. Его губы шевелились, проговаривая заученные мантры на сосредоточение разума и призыв внутренних резервов силы.

+Братья,+ обратился к ним Вориас, когда над головами библиариев завихрился псионический шторм. +Создадим Единство,+

Тетис ощутил, как его душа вышла из тела и воспарила над палубой, соединенная с материальной оболочкой тончайшей нитью. Она влилась в силуэт, сотканный из света, быстро формирующийся в центре воронки. Объединенная мощь библиариев XII легиона сплавилась в фигуру древнего воина, ростом под стать примарху. Одна рука его была вдета в ремень круглого полупрозрачного щита, в другой он высоко держал пылающий факел, от которого по всему Залу побед распространялось яркое сияние, видимое лишь внутренним зрением.

Единство сорвалось с места и устремилось к разъяренной душе Ангрона, которая представала внутреннему взору библиариев сферой завывающего текучего пламени цвета запекшейся крови. Фантом пролетел над головами Пожирателей Миров, застывших в пространстве вне хода времени, — там, где пролетал призрак, доспехи воинов покрывались блестящей коркой льда.

В объединенном воплощении Тетис познал души своих братьев ближе, чем когда-либо. Ему открылось, что не ему одному, но и всем остальным младшим библиариям поддержка Единства стоит предельного напряжения сил, тогда как самые могучие из них направляли свои разумы подобно мастерам-фехтовальщикам, пытаясь пробиться в глубины отцовской души, объятой яростью. Ангрон отчаянно сопротивлялся вмешательству. Гвозди Мясника в его черепе отображались на эфирном плане злобной паукообразной тварью, скорчившейся внутри него, черной, словно бездонная, беспросветная пропасть. Тетис заметил, что с каждым прикосновением Единства имплантаты все безжалостнее терзали отца.

+Что ты такое?+ Разум Ангрона заколотило от близкого присутствия псайкеров. +Колдовское отродье. Прочь!+ Вокруг примарха вспыхнул психический барьер, отбросив Единство. +3десь нет мечты, которую можно украсть. Нет любви, которую можно пожрать.+

+Его ярость слишком сильна!+ раздался в коллективном разуме голос могучего сознания эпистолярия. +Нам не сдержать его.+

+Не отступать!+ Дух Вориаса служил Единству стальным хребтом. +Мы должны попытаться снова. У нас не будет другого шанса остановить его.+

Библиарии перефокусировали свое коллективное воплощение и осторожно повели его к примарху, высоко подняв щит. Они заговорили в сознании Ангрона хором голосов, излучая теплоту первых лучей восходящего солнца:

+Мы — Единство, а ты — наш отец. Прекрати это безумие. Ангрон. В ярости ты несешь смерть своим сыновьями.

«Они мне не сыновья, — раскалилась и полыхнула злоба примарха. — Они слабаки, которых мне навязали. Единственные мои родичи умерли, погибли, когда меня умыкнули у них!»

Единство выдержало ураган гнева примарха, скрывшись за щитом, и продолжило наступать.

+Ты. Должен. Остановиться.+

Чем ближе они подходили к Ангрону, тем глубже Тетис мог заглянуть в разум отца. В дрожащих картинах и отголосках ощущений перед лексиканием разворачивалась и ускользала целая жизнь, полная издевательств и ужаса, — неразрывный круг страданий, в котором оказалось заперто и без того истерзанное сознание.

+Тетис, отходи, тебе нельзя…+

Библиария ослепило сияние, вцепившееся в него мертвой хваткой. Его разум выскользнул из Единства, подхваченный необоримой силой притяжения, и слился с духом Ангрона. Личность Тетиса затрепетала и растаяла. Миг — и он…

…несется по заснеженной земле, камни режут голые ноги. Мороз жжет обнаженную плоть. Голоса преследователей разливаются в воздухе вкрадчивым свистящим шепотом, в котором мальчик не может разобрать ни слова. Их клинки звенят, разрезая ледяной ветер…

…одно из существ истошно вопит над ребенком, извивающимся на земле. Он уворачивается в самый последний момент, и блеснувшее лезвие кинжала со свистом проносится в паре миллиметров от его шеи. Под рукой оказывается камень, и мальчик бьет с отчаянным криком. Вопль обрывается в горячих: брызгах, обдавших лицо.

Тетис отшатнулся. Связь с собственным телом истончалась под сокрушительным натиском ощущений. Лексиканий чувствовал, будто сам перенесся в то место и время. Зал побед начал истаивать, голоса братьев-библиариев угасали, пока он неуклонно погружался в трагедию, разворачивающуюся в заснеженных горах. Тетиса охватила жгучая радость победы, когда…

…следующий преследователь гибнет от его руки. Мальчик чувствует боль, пронзившую тело создания, пока не отводит руку. Камень едва не выскальзывает из пальцев — так густо он покрыт кровью грациозных чудовищ, что ведут на него охоту. Поднявшись над телом, мальчик замечает страх в глазах остальных ловчих. Он чувствует, как ужас сдавливает им грудь — там, где должно биться сердце. Роли переменились.

Уцелевшие охотники исчезают, и мальчик остается один среди снегов. Пар исходит клубами от его кожи, порозовевшей на трескучем морозе. Теперь, кода непосредственная опасность миновала, мальчика сковывают усталость и смятение, и он опускается на колени.

Откуда-то издалека доносятся выкрики. Голоса не принадлежат чудовищам — они звучат ниже и больше напоминают голос самого ребенка, когда он с отчаянным кличем проламывал охотникам черепа. За метелью вырисовываются неясные формы. Когда они подходят ближе, ему по глазам ударяет луч ослепительного света.

Мальчик швыряет камень, и свет гаснет с резким треском и звоном осколков. Крики становятся громче. Фигуры, выступившие на открытую местность, походят на мальчика, только выше ростом и одеты в густые меха. Руками в перчатках они сжимают странные серебристые трубки, нацеленные прямо на него.