Восемнадцать капсул красного цвета - Корн Владимир Алексеевич

– А вы не лесник? – поинтересовалась она, глядя на него карими глазами, и наигранно наивно хлопнула несколько раз длинными пушистыми ресницами. – Если да, то мы бережем природу, мать нашу. – После чего, не удержавшись, ткнула пальцем в бицепс правой руки Чужинова, которой он держался за ремень ружья. Еще по дороге ему пришлось скинуть с себя и куртку, и толстовку, оставшись в одной майке-тельнике, – жарко. Ну а с бицепсами Глебу повезло от природы. Нет, конечно, ему пришлось упорно трудиться. Везение же заключалось в том, что иной раз даже профессиональные бодибилдеры, работающие с огромными весами и живущие на призовые деньги, вынуждены прибегать к пластическим операциям, вставляя имплантаты или прибегая к инъекциям синтола[16]. Становиться профессионалом Глеб не собирался, хотя в тренажерке занимался много и охотно. Каждый мало-мальски образованный человек знает: чем сильнее мускул, тем быстрее по нему пробегает нервный импульс и главное – их, мышцы, не закрепостить. Известно ему было и то, что бицепс считается самым сексуальным мускулом, и даже иногда этим пользовался. Правда, не так, как один его хороший знакомый. Тот, даже сидя в кафе или клубе с девушками и беря любую мелочь со стола, обязательно напрягал руку. Вспомнив о нем, Глеб усмехнулся, хотя сейчас было совсем не до этого.

– Нет, красавица, я не лесник.

– Жаль, – делано огорченно вздохнула девушка. – Всю жизнь мечтала с таким, как вы, лесником познакомиться. Тогда, может быть, знаете, почему связь пропала?

Она улыбнулась, и Глеб, как бы ему ни хотелось оставаться серьезным, поневоле улыбнулся тоже.

«Красивая у нее улыбка. А фигурка-то какая!» – подумал он, отыскивая взглядом одного из парней, того, кто заметил их с Егором первым. Судя по всему, именно он обладал самым большим авторитетом в этой компании. Чужинов подошел к нему и протянул руку:

– Глеб.

– Олег, – представился тот.

Рукопожатие у него оказалось крепким, впрочем, и сам он с виду производил такое же впечатление. Видно, что о «железе» парень знает не понаслышке.

«Ему бы еще над «крыльями» поработать не помешало», – подумал Глеб.

– Давай отойдем, разговор серьезный, – предложил он.

Олег кивнул: нет проблем.

– Егор! Присмотри. – И Чужинов движением головы указал в сторону леса.

– Хорошо, Глеб, – донесся голос мальчишки, окруженного девушками, о чем-то его расспрашивающими.

Олег выглядел его сверстником.

– Служил? – поинтересовался Чужинов.

– Не доводилось.

Взгляд Олега ему понравился. Не то чтобы он стал каким-то извиняющимся. Но по крайней мере в нем не было: «Какая армия, ты че, братан? В ней сейчас одни лошары служат».

– Ну так что ты хотел? Спросить, как ее зовут? Настя, – улыбнулся вдруг новый знакомый Чужинова. – Я тебе даже больше скажу: парня у нее сейчас нет. И судя по всему, ты ей понравился: первый раз ее такой вижу, обычно она намного скромнее себя ведет.

– Нет, Олег, не о ней разговор. Хотя чего греха таить: она из тех, про которых говорят – девушка с обложки. Тут другое: в мире случилось что-то очень страшное.

Парень сразу посерьезнел:

– То-то я смотрю, Андрюхи нет. Он уже несколько часов как за нами должен был приехать. И связь со вчерашнего дня пропала, хотя мы на этом месте не первый раз отдыхаем. Да и лодок обычно на реке уйма, а тут как будто в прошлое провалились – кругом ни души. А сам-то ты в курсе, что именно произошло?

– Не до конца, Олег. Знаю только одно: все, что работает от электричества, необходимо выбросить как можно быстрее: телефоны, часы, если они работают от батареек, фонарики и так далее. Желательно в реку и поглубже.

Взгляд Олега мгновенно изменился. Парень хмыкнул, после чего громко сообщил своим:

– Этот чувак требует, чтобы мы все свои девайсы в речку выбросили, иначе нам труба.

– Настя, – обратился он к девушке, – ну-ка быстро выброси свой Vertu в воду. Павлу Андреевичу потом объяснишь: «Папа, от смерти верной спасалась, по-другому нельзя было». – Смех Олега звучал издевательски.

Отсмеявшись, он снова повернулся к Чужинову:

– Надеюсь, ты нас не будешь заставлять под ружьем? А вообще, дружище, пойдем пивасика дернем, я тебя с Настькой познакомлю, глядишь, и отпустит. Смотри, какая красавица и характер у нее совсем не стервозный. Не желаешь? Ну как знаешь, бро. – Олег повернулся к Чужинову спиной и нарочито небрежной походкой направился к своим.

Глеб даже зубами заскрипел: ситуация абсурднейшая. Призвать на помощь Егора, чтобы он рассказал им все, что видел и знает? Не поверят двенадцатилетнему пацану, как не поверили ему. Да и сам он что, поверил бы? Плюнуть, бросить им – сами виноваты, – попросить харчей и уйти? Продуктов дадут охотно: скоро должен прибыть неведомый ему Андрюха, забрать их и увезти в город. А там им останется принять ванну, посмотреть на ночь телевизор или заглянуть в интернет и лечь спать. Ведь для них все остается по-прежнему, и нет в мире ничего такого, что бы заставило их расстаться с тем, без чего жизнь уже немыслима. Как без той же мобилы. Подчинить их силой? С тремя он справится без ружья, пусть и придется действовать жестко. Но кто бы ему самому придал уверенности в том, что мир действительно рухнул? И как поведут себя девушки? Уж на них-то он никогда не сможет поднять руку, пусть речь и идет об их спасении. Та же Настя? Наверное, единственная, кто поглядывает на него без усмешки, каждый раз поправляя при этом волосы, что о многом говорит.

Подошел Егор, ухватил его за руку, заглядывая в глаза:

– Глеб, мы же их не бросим?

– Не бросим, Егор. Иначе мы себе этого никогда не простим. И вообще, пойдем к ним. Возможно, я просто не нашел нужных слов.

– И правильно, Глеб. – Олег встретил его так, как будто ничего не произошло. – Присаживайся, сейчас девчонки нам чего-нибудь пожрать сгоношат. А ты, шкет, пряники будешь?

Егор кивнул, не сводя голодных глаз со стола, где помимо сладостей было и много чего другого. Они уселись под тентом, и мальчик тут же ухватился за покрытый глазурью пряник. Глеб взял в руки пластмассовую кружку, наполненную пивом и придвинутую ему Олегом. Он уже поднес ее ко рту и вдруг поставил снова на стол.

Музыка, ему послышалась музыка, как будто бы со стороны реки. Он повертел головой: возможно, ему мерещится. Но нет, остальные услышали ее тоже. Музыка приближалась, и Глеб ее узнал. Пожалуй, лучший из хитов «Нирваны», по крайней мере для него точно. «Smells Like Teen Spirit», в исполнении скрипача Дэвида Гарретта под аккомпанемент симфонического оркестра. Они подошли к самой воде, пытаясь обнаружить источник звуков. К Чужинову приблизилась Настя, встала рядом, взглянула искоса раз, другой.

– Глеб, – наконец спросила она, – а ты серьезно все Олегу говорил?

Чужинов кивнул:

– Серьезно, Настя. Еще как серьезно, ты даже не представляешь насколько. Ты вот что: если вдруг случится что-то такое, чему ты не сможешь дать объяснения, постарайся держаться рядом со мной, просто держаться рядом. Глаза у тебя очень красивые, – зачем-то добавил он.

– Только глаза? – рассмеялась девушка, заставив Чужинова смутиться неожиданно для самого себя. Затем вдруг указала на реку рукой: – Смотри!

Из-за поворота реки показался катер. Обычный буксир, речники за форму корпуса называют такие «зубилами». С самодельным спардеком[17] на рубке, с лебедкой на корме и пустующим местом над машинным отделением, там, где должна быть лодка. Буксирный катер плыл без баржи, именно плыл, влекомый течением. Двигатель на нем не работал, иначе они услышали бы его звук задолго до того, как он показался, как услышали музыку – звук по воде распространяется далеко. А сама мелодия, вероятно, доносилась из установленного на невысокой мачте рупора громкоговорителя.

– Эй, на корабле! – раздался рядом с ним звонкий девичий голос. – Сделайте музыку погромче!