Личный ущерб - Скотт Туроу

Робби взвесил на ладони два устройства и покачал головой.

— У меня есть ручка, в нее вмонтирован микрофон, — сказал он Клекеру. — Запись идет на микрочип.

— Сынок, — усмехнулся тот, — качество записи твоего микрочипа жутчайшее. Адвокат прослушает ее, даст послушать двенадцати присяжным, и они все в один голос заявят, что адвокат прав. Его подзащитный произнес не «деньги», а «серьги». — Элф посмотрел на меня. — Так что, прошу вас, Джордж, без обид.

— Никто и не обижается, — произнес я.

Мы пятеро — Ивон, Робби, Макманис, Элф и я — почти заполнили собой небольшой конференц-зал. Расположение комнат в офисе Макманиса делало это помещение самым надежным для конспиративных встреч, поскольку из приемной его не было видно. Меблировка изысканностью не отличалась. Длинный, довольно массивный прямоугольный стол для заседаний окружен черными виниловыми креслами-бочонками на роликах. Эти кресла все называли остатками прежней роскоши, поскольку они достались Джиму от прежнего обитателя офиса. Две стены в конференц-зале так же, как и приемная, и его личный кабинет, были обшиты панелями из красного дуба. Дорогой розовый восточный ковер на полу смягчал звуки.

— Эта малютка дает суперкачество, — сказал Клекер. — По стуку каблуков можно даже определить, какая у «клиента» обувь. Я не шучу.

Элф продемонстрировал Робби футляр на застежках-липучках, который будет крепиться на внутренней стороне его бедра. Черный миниатюрный (меньше ногтя на моем мизинце) микрофон с круговой диаграммой направленности станет выглядывать из верхней части молнии на брюках. По этой причине Робби предложили надеть темный костюм.

— Но как я буду передвигаться с этими штуковинами? — засомневался Робби.

— Уверяю вас, — промолвил Макманис, — очень скоро привыкнете. Поверьте моему опыту работы с тайными осведомителями.

Джим Макманис нам с Робби нравился. Уравновешенный и невозмутимый, очень похожий на агентов ФБР, каких показывают по телевизору. Я знал, что по образованию он адвокат, и вот теперь ККСО дал ему возможность поработать по специальности. К сожалению, больше ничего о нем известно не было, так же как и об остальных агентах. Спустя много времени после завершения операции «Петрос» я узнал, что его отец, ныне пенсионер, живущий в Филадельфии, прежде работал детективом. Неудивительно. Признаюсь с некоторой завистью, что я всегда ощущал в Джиме спокойную уверенность человека, осознающего свои корни и довольного судьбой.

Джим успокоил Робби, объяснив, что приняты все меры предосторожности. Ивон снабжена миниатюрным приемником, вмонтированным в наушник, спрятанный под волосами. Хитрец, помимо основного сигнала, излучает еще и дополнительный, в инфракрасном диапазоне, который поступает на этот наушник. Таким образом, у Ивон будет возможность слышать его разговор с Вунчем, стоя за дверью. И вмешаться, если что-то пойдет не так. Сам Джим вместе с Элфом будет находиться внизу, в аппаратном фургончике, и тоже, если понадобится, готов выслать подкрепление.

— В общем, у нас все под контролем, — заверил он Робби.

— Надеюсь, — кивнул тот.

Робби испытывал перед Туи почти суеверный страх и был убежден, что если на чем-нибудь проколется, его убьют прямо на месте или, по крайней мере, серьезно покалечат, прежде чем выбросить вон из здания суда.

Клекер посмотрел на Ивон:

— Пожалуй, вам лучше выйти.

Он собирался попросить Робби спустить брюки и прикрепить снаряжение.

— Правильно, — сказал Робби. — Пусть тоже подготовится.

Ивон молча скрылась за дверью и через несколько минут появилась вместе с Сеннеттом, который только что приехал. Макманис в этот момент заканчивал с Робби оформлять бланки. Согласно федеральному закону, для проведения подобных записей необходимо иметь подписанный судьей ордер или согласие одной из сторон, участвующих в записываемом разговоре. В ККСО также требовали, чтобы у Хитреца было дистанционное управление, и включал и выключал его только агент ФБР. В таком случае Робби никаких самостоятельных действий с записью предпринять не сможет. Макманис щелкнул выключателем и занял место в кресле-бочонке, обратив лицо в сторону микрофона, выглядывающего из ширинки брюк Робби.

— Говорит специальный агент, КИФ Джеймс Макманис, — произнес он.

Прошел месяц, прежде чем я сообразил, что КИФ означает кодовые имя и фамилию. Джим назвал дату, время и лиц, разговор которых будет записан, то есть Фивора и Вунча.

Затем напутственное слово произнес Сеннетт:

— Постарайтесь, чтобы Уолтер заговорил, потому что кивки, покачивания головой, мимику — ничего этого записывающее устройство не зафиксирует.

Фивор наморщил лоб и задвигал плечами. Такую технику расслабления, по его мнению, предлагал актерам Станиславский. Наконец Макманис пожелал Робби успеха, и все принялись пожимать ему руку. Когда очередь дошла до меня, рука была по-прежнему холодна, как камень.

Здание Главного суда округа Киндл, где рассматривались гражданские дела, построили в пятидесятые годы, когда все сооружения почему-то стремились сделать в плане квадратными. Сложенное из желтого кирпича, оно занимало примерно полквартала и было похоже на учебный манеж. Изнутри штукатурка стен достигала в толщину пятнадцати сантиметров. Поскольку в этом здании должен был обитать Его Величество Закон, сверху на него пришлепнули классический купол в манере Булфинча[17], сквозь который в центральную ротонду просачивался слабый свет. Здесь же вдоль карниза через равные промежутки были поналеплены разные украшения. Ясное дело, маска богини Справедливости, а также прочее, в основном греческое. Позеленевшие бронзовые цепи поддерживали консольный портик. Это здание с момента постройки все называли Храмом, но со временем название утратило вложенный в него изначально иронический смысл.

Как только начался спектакль, Фивор сразу успокоился, как и положено настоящему ветерану сцены. Он вышел из лифта на восьмом этаже и повел Ивон по коридору к кабинету Уолтера Вунча, помощника судьи Малатссты. Уолтер обитал в этом здании с девятнадцати лет, с тех пор как кто-то устроил его сюда лифтером. После того, как все лифты полностью автоматизировали, он ухитрился проработать в этой должности еще целых два года. Сейчас Уолтер был небольшим начальником и имел определенный авторитет. По словам Робби, он уже несколько десятилетий посредничал в передаче взяток различным судьям.

Нескладный, длинноносый, унылый — таким его описывал Робби, — Вунч с немецкой педантичностью всегда облачался в солидный шерстяной костюм, даже в летнюю жару. Засунув руки в карманы, он обычно стоял у своего стола и костерил всех направо и налево. По всем вопросам у него имелось нелицеприятное мнение. Прослушивая потом записи, я обнаружил, что Уолтер не лишен чувства юмора — правда, юмор у него всегда очень мрачный — и даже чем-то напоминал мне Сеннетта.

— Есть люди, которые разговаривают с вами так, будто смертельно вас ненавидят, — объяснял нам Робби. — Сарказм, насмешки. Так вот, Уолтер именно из таких. Все его шутки — вовсе не шутки.

Скверный характер Вунча можно было объяснить, например, тяжелым детством, но Робби ничего о его прошлом не знал.

Они появились на пороге кабинета Уолтера в тот момент, когда он угрюмо созерцал пачку папок на столе. Почувствовав их присутствие, он нехотя поднял голову.

— Привет, Уолтер! — воскликнул Робби. — Как Аризона? Погода была хорошая?

В конце осени, после завершения длительной тяжбы, которая закончилась для Робби и его клиента вполне благоприятно, Вунч за его счет съездил поиграть в гольф.

— Слишком жарко, черт побери, — ответил Уолтер. — Два дня вообще было выше сорока градусов. Я чувствовал себя омерзительно. Когда шел по улице, старался держаться поближе к домам, но и там тени кот наплакал.

— А как супруга? Ей понравилось?

— Спроси лучше у нее самой. Когда из-за жары я не мог идти играть в гольф, она была счастлива. В общем, эта часть поездки ей понравилась. А насчет остального не знаю. — Он передвинул бумаги с одной стороны стола на другую. — Ну, и в чем дело?

— Вот, принесли ответ на ходатайство противной стороны.

Робби повернулся к Ивон за документом, затем представил ее. Уолтер выдавил убогую улыбку, которую, возможно, пытался сделать теплой, но ему не удалось. Впрочем, в любом настроении Уолтер выглядел одинаково неприятно. Землистый цвет лица, дряблая кожа, сутулый и пузатый одновременно. Какой-то продукт неудачного эксперимента, предпринятого создателем. Большой красноватый нос заметно пошевеливался, а волосы на голове почти полностью отсутствовали. Так, кое-где прикрывали макушку немытые седые пряди.

— А теперь, леди, — весело проговорил Робби, — я прошу оставить нас с Уолтером на пару минут. — Он обнял Ивон за плечи и слегка сжал, видимо, чтобы продемонстрировать Вунчу их отношения, прекрасно сознавая, что во время спектакля она ничего сделать не сможет. — Мне хочется немного поболтать, рассказать последние пикантные анекдоты.