Уроки страсти - Марго Магуайр

Но теперь уже нет нужды сдерживать себя. Он ляжет с ней в постель. Да, ляжет, и очень скоро.

Чьи-то шаги заставили Эдрика обернуться. К нему направлялся Освин, как всегда, хмурый и озабоченный. И одежда его под стать угрюмому виду, все черное – и рубаха, и туника, и штаны. Борода лишь наполовину седая, а руки до сих пор не утратили силы тех дней, когда он сражался бок о бок с отцом Эдрика.

– Вулфгар Тредберг едет в Бракстон-Фелл, милорд, – сообщил управляющий. – Я не стал говорить вам об этом вчера…

– Что ему у нас понадобилось? – спросил Эдрик, хотя прекрасно знал ответ. Вулфгар – глава древнего саксонского рода, у которого король Вильгельм отобрал земли. Весь предыдущий год он потратил на то, чтобы поднять восстание саксов, но безуспешно. Однако теперь он заручился поддержкой еще нескольких саксонских семейств, и число его приверженцев росло. И он не скрывал, что хочет привлечь на свою сторону и хозяина Бракстона.

Но ему, Эдрику, такие проблемы ни к чему.

– Откажите ему.

– Слишком поздно, милорд. Мне неизвестно, где он сейчас находится, и я не могу отправить ему послание.

Эдрик вполголоса выругался. Как только барон Ги получит известие о кончине дочери, он тут же примчится в Бракстон-Фелл, чтобы порыдать над гробом и повидать внука. Очень плохо, если нормандский вельможа застанет в Бракстоне мятежных саксов.

– Я хочу, чтобы он убрался из наших владений, Освин. Нам не следует ссориться с королем Вильгельмом.

– Как знать, милорд. Объединившись, вы с лордом Вулфгаром соберете огромное войско.

– Я ничего от этого не выиграю. – А вот потерять он мог бы, и немало. Бракстону требовалось время, чтобы оправиться от набега Фергюсонов. Было бы глупо настраивать против себя нормандцев.

– Но нормандцы превратили нашу жизнь в кошмар, – упорствовал Освин.

– Не спорю. Однако наши земли по-прежнему под властью саксов – под моей властью!

– Что еще должно произойти, лорд Эдрик, чтобы вы поняли: цена за вашу жалованную грамоту стала слишком высокой!

– Довольно, Освин. – Эдрик не хотел обижать управляющего, ведь этот человек долгие годы был советником его отца. Но в данном случае Освин ошибался. – Отошлите Вулфгара прочь, когда он явится сюда. Пусть идет своей дорогой.

Кэтрин проснулась очень рано. Быстро одевшись, девушка причесала волосы и заплела их в косу. Стараясь не разбудить ребенка, она осторожно взяла его на руки и отправилась на поиски Дрогана. Только он мог проводить ее до монастыря. Ей следовало побыстрее убираться из Бракстона, пока она по-настоящему не привязалась к малышу.

У спальни леди Сесиль она встретила Лору и еще двух женщин. За ними шли мужчины с телом госпожи на носилках. Среди них Кэтрин заметила Эдрика и Дрогана.

Лорд Эдрик был в чистой серой тунике с изящной вышивкой по горловине и рукавам. В этом наряде и с волосами, аккуратно забранными в хвост, вид у него был поистине царственный. На лице же – печать скорби. Он мельком взглянул на Кэтрин, потом внимательно посмотрел на младенца.

Внезапно тишину прорезал колокольный звон.

Лора тронула Кэтрин за руку.

– Пошли, мы идем в церковь.

Эдрик больше ни разу не взглянул в ее сторону, но Дроган вежливо кивнул, проходя мимо. Кэтрин спустилась вместе с женщинами по ступенькам и прошла через главный зал. Под колокольный звон они вышли во двор, где к процессии присоединились подданные лорда Эдрика.

Путь Кэтрин преградил мрачный управляющий, в глазах злобные огоньки.

– Лора, возьми ребенка, – приказал он. – Ей нет нужды показываться на похоронах леди Сесиль.

Никто не говорил с Кэтрин так грубо, если не считать шотландцев, захвативших ее в плен, и она не могла понять такой неприязни. Может, и управляющий считал ее виновницей несчастья, приключившегося с Брайсом?

– Она идет с нами, Освин, – бросил Эдрик, не повернув головы. – Она понесет моего сына.

– Но, милорд…

– Эйдан посетит похороны матери вместе со своей няней.

Эдрик по-прежнему шагал впереди. Разговор был закончен. Управляющий испепелил Кэтрин взглядом и отвернулся. Девушка прижалась губами к головке малыша.

– Хорошее тебе дали имя, Эйдан, – прошептала она.

Кэтрин с замиранием сердца наблюдала, как саксонский лорд шествовал во главе похоронной процессии. Что чувствует мужчина, потерявший красавицу жену? Сесиль родила Эдрику сына, и при мыслях об интимных мгновениях, которые разделяли муж и жена, Кэтрин отчего-то становилось не по себе.

Она старалась держаться поближе к Лоре и по пути осматривала окрестности. Они шли мимо притихших домиков, возле которых не видно было ни свиней, ни коз, лишь несколько цыплят подбирали что-то с земли. Да и людей оказалось немного, присоединившихся к шествию можно было по пальцам пересчитать.

Большая часть домов находилась перед недостроенной стеной из дерева и камня, но некоторые остались за ее пределами. Похоронная процессия уходила все дальше от замка, но повсюду царили тишина и запустение, и Кэтрин вдруг пришло в голову, что причина этого не только смерть госпожи, но и печальное положение дел в Бракстон-Фелл.

Злобный маленький священник встретил их у дверей церкви и провел внутрь. Старая нормандка в черном уже находилась там – рыдала на задней скамейке. Никто не спешил утешить преданную нянюшку Сесиль, и горе старухи тронуло Кэтрин до глубины души.

– Не подержите Эйдана, Лора? – Передав младенца целительнице, Кэтрин поспешила к задней скамье, села рядом с няней Сесиль и заговорила с ней. Та бросилась в объятия девушки, и Кэтрин, поглаживая ее по спине, стала успокаивать старуху, уверяя, что душа покойной попала на небеса.

Мужчины всю службу не отходили от носилок. Эдрик ни разу не отвлекся от церемонии, тогда как Кэтрин смотрела то на спящего на руках у Лоры младенца, то на его отца, преклонившего колени в горе и печали.

Заставив себя отвести взгляд от Эдрика, Кэтрин вознесла Господу молитву задушу Сесиль, за выздоровление Брайса, за бедную Берту и за собственный побег из Бракстон-Фелл. Ей следовало срочно переговорить с Дроганом, пока она окончательно не влюбилась в малыша.

Или, что еще хуже, в его отца.

Эдрика не отпускало напряжение, когда они вернулись в замок, чтобы помянуть Сесиль. Не мог он скорбеть по женщине, превратившей его жизнь в ад. Однако она была его женой, она подарила ему сына и умерла при родах.

Он не чувствовал ни горя, ни отчаяния. Сожаление о том, чего не было и уже никогда не будет, – вот что он испытывал. Сесиль была очень красивой женщиной, и Эдрик страстно желал ее в первые дни после свадьбы. Но скоро он понял: она так же холодна и бездушна, как рыба из пруда. И все-таки ведь не каждый день мужчина теряет жену…