Между нами лёд. Книга первая - Дарья Ларина

Когда? – он выдавал эти вопросы один за другим и получал ответы на все, но те будто проходили сквозь него. Он слышал только отрывки фраз. Он слышал имя Алисы.

Дверь. Подъезд. Лестница. Громов не помнил, как оделся, как закрыл квартиру, как пробежал все лестничные проемы.

Машина. Дорога. Стрелка спидометра на 180. Евгений не помнил, как доехал до больницы, как вбежал в реанимацию. Всё происходило так быстро, что мозг не успевал за телом. Громов будто спал и видел худший свой кошмар с тех пор, как потерял мать.

В мыслях судорожно пролетали воспоминания о том, как ему сообщили, что её нет. Он был уверен, что не сможет ещё раз пережить потерю близкого человека. Нет. Он мог пережить многое, но не это.

В голове лишь тугим эхом – будто внутри бетонной коробки – мысль: «Алиса, держись! Алиса, держись!».

На кушетке рыдала Ирина Николаевна в объятиях мужа, поглаживающего по плечу. Громов видел, как он держится ради супруги и не дает эмоциям взять вверх. Это отрезвило на мгновение и его самого.

– Ж-ж… Женя… – еле слышно от слёз произнесла Ирина Николаевна, и руки Евгения несмело легли на её спину. Он хотел облегчить её боль, но не мог. Она душила его самого.

– Как она? – с трудом выдавил из себя Евгений, словно проглатывая лезвия, застрявшие в горле.

– Тяжело. Врачи надеются на лучшее, – ответил её отец.

– Как и все мы, – машинально ответил Громов. Смотреть в глаза родителям Алисы было тяжело. Он нес за неё ответственность десять лет. Он берег её. Не допускал действительно серьезных травм, которые могли бы случиться по его вине. Но сейчас он… Не смог проконтролировать. Не смог отговорить от ночной поездки.

Из палаты вышел врач, и присутствующие в коридоре обступили его. Он стянул с лица повязку, и Громов узнал Степана Степановича, своего старого знакомого.

– Здравствуйте. Вы родственники Калининой?

– Да, – внезапно ответил Громов, – здравствуйте, как она?

Врач секунду помешкал, а затем, видимо, вспомнил того, кто стоял перед ним и когда-то тоже был его пациентом.

– А, Евгений. Не узнал. Должен сказать, если она хотя бы вполовину такая же упрямая, как вы, то шансы довольно приличные.

– Чего-чего, а упрямства у неё больше, чем у меня, – тихо произнес Евгений, пытаясь подбодрить и себя, и всех стоящих рядом…

Сколько раз Громов просил себя не привязываться к людям? Либо они предадут, либо покинут из-за несчастного случая или болезни. Кому, как не спортсмену знать, как хрупко человеческое тело?

Но после потери мамы он привязался сначала к Алисе, а затем к Лене. Ничем хорошим не закончилось ни то, ни другое. Вот только за Алису Громов был намерен бороться. Он заставил себя нажать на кнопку вызова и приложил телефон к уху. С каждым гудком сердце билось всё чаще.

– Женя, – он услышал измученный, усталый голос Ирины Николаевны.

– Здравствуйте, – тихо ответил Громов. – Как она?

– Не приходит в себя, – после долгих секунд тишины, с трудом произнесла её мама.

– Простите меня, – внезапно севшим голосом проговорил он.

– Женя, за что? – искренне удивилась Ирина Николаевна.

– С момента той аварии я не могу нормально спать. Виню себя, что не смог отговорить её ехать поздно ночью в гололед. Простите меня, – голос Громова снова предательски дрогнул, по щеке покатилась скупая слеза. Однако Евгений не чувствовал стыда за эмоции, но был всё же благодарен судьбе, что не разговаривал с Ириной Николаевной лицом к лицу.

Из гостевого дома Евгений вышел позднее, чем планировал. Заметив, что впереди шли Ксения и Татьяна, в его голове зародился коварный план.

Он почти бежал, быстро перебирая ногами, но старался делать это максимально бесшумно. Ксюша, почувствовав неладное, обернулась назад и увидела партнера подруги. На лице у неё читался немой вопрос, но Громов приложил указательный палец к губам, прося помолчать. Одиночница согласно кивнула и, заговорщически подмигнув Жене, отвернулась, продолжая разговор с подругой. Громов внезапно схватил партнершу за талию и, не опуская её ноги на землю, сделал корявый и торопливый заход на подкрутку.

– Попробуй только! – угрожающе крикнула Алексеева, вцепившись ладонями в его руки.

– Группируйся! – скомандовал он и подкинул партнершу в воздух. Она выполнила в воздухе один оборот, скрестив руки на груди, и Евгений поймал её, крепко прижимая к себе, чтобы показать Тане, что с ним безопасно. Всегда. При выполнении любых элементов. На нормальную подкрутку произошедшее совсем не было похоже, но это уже прогресс для Тани. Она резко выпуталась из его рук, а затем со злостью ударила по плечу.

– Так не поступают, Громов! – разъяренно крикнула она, забирая из рук Ксении спортивную сумку, которую выронила. Повесив ту на плечо, Таня торопливо ушла в сторону катка, оставляя и своего партнера, и подругу.

– Это, конечно, было немного неправильно, – начала Ксения, – но я думаю, что иначе эти страхи из её головы не выбить.

Громов довольно кивнул, радуясь тому, что нашлись люди, которые понимают его методы и даже одобряют их.

– Только не говори Тане, что я на твоей стороне, – попросила его Ксюша, когда они заходили в ледовый дворец.

– Предлагаешь мне роль плохого полицейского, а сама будешь хорошим?..

Татьяна лежала на кровати в своем номере, смотрела в потолок и осознавала, что ноги больше не гнутся. За последние дни она устала, кажется, как никогда в жизни. Раньше она считала себя достаточно сильной фигуристкой и хорошей спортсменкой. Но сейчас поняла, что сильно ошибалась. С бывшим партнером они обычно занимали места в диапазоне от пятого до десятого. На национальном чемпионате. О международных турнирах пара Алексеева/Куликов, разумеется, даже не думала. Их устраивало звание пятой/шестой/седьмой/восьмой пары страны. Только сейчас Татьяна поняла, что все эти годы они катались вполсилы, и она никогда не знала, каково это – кататься среди сильнейших. Она не знала настоящей конкуренции. После того, как Громов волею случая стал её партнером, Тане либо завидовали, либо ненавидели, но все отчего-то были уверены, что она должна быть благодарна судьбе за такой подарок. В Федерации, принимая решение поставить их вместе, никто не захотел узнать, нужно ли ей всё это? Способна ли она