Пепелище славы - Роджер Джолли

Молчание давало Орогу достаточно времени на грустные раздумья. Он и раньше не слишком верил в благополучный исход прямого столкновения с эльфами для малочисленных, едва ли сохранивших и малую часть многовекового военного опыта орочьих кланов. Беседы же с Роэтуром зародили глубокие сомнения в самой целесообразности таких столкновений. Эльф как нарочно попадал прямиком в самые неприятные моменты его собственных рассуждений. Прежде он гнал эти мысли прочь, как лишние и неподобающие для будущего верховного вождя. Но теперь, после долгих бессонных ночей в башне, ему не удавалось более прятаться от гнетущих выводов.

Неужели все его мечты о том, как он, с мечом в руке, поведет свой народ к новой бессмертной славе, не имеют к реальности никакого отношения? Похоже, что каждый шаг, который он совершает по пути их осуществления, все больше отдаляет его от красивой картинки, будоражившей воображение под мерцание костра и мерный рассказ старейшин о подвигах прошлых дней.

Может ли быть такое, что ему придется стать верховным мирным вождем для того, чтобы орки получили шанс на будущее? Пожертвовав всем, к чему он стремился, отбросив саму суть орочьей натуры? И как, в таком случае, вообще стать вождем, если его не поддержит ни один из сородичей?

Орог вдруг ощутил одновременно жгучую зависть и дикое сочувствие к покойному Темному Властелину. Тому было достаточно просто отдать приказ…

Пять больших лодок стояли полностью загруженные и готовые к отбытию. Несколько охотников спускали на воду последнюю, шестую.

– Успели! – выдохнул Шенгар и замахал руками. – Эй! Подождите нас! Братья пустились вприпрыжку по склону.

Большой вытоптанный участок с черными проплешинами кострищ указывал место бывшего лагеря. Гарт, молодой вождь их клана, махнул рукой в ответ, показывая братьям, что они замечены.

– Орог! Шенгар! – воскликнул он, радостно улыбаясь. – Наконец-то! Другие кланы снялись еще неделю назад, но мне удалось уговорить ребят подождать. Кое-кто уже не верил, что вы живы, но я-то знаю – вас так просто не возьмешь!

– Спасибо тебе, Гарт, – искренне поблагодарил Орог.

«Гарт тоже окажется на моем пути к главенству над кланами», – холодея подумал он. Ему хотелось упасть на землю и кататься по ней, крича и раздирая лицо когтями. Как только его мечта начала обретать реальные очертания… Почему, почему все оказалось так сложно? Гарт прекрасный товарищ и хороший вождь. Даже в других кланах к нему относятся с симпатией. Если когда-нибудь встанет речь об избрании верховного вождя, Гарта вспомнят все. Более того – он умеет заглядывать на шаг дальше вопроса, чем клан будет набивать завтра брюхо. Когда Орог поднял вопрос о разведке земель по ту сторону пролива, Гарт поддержал его первым. Если бы только он мог глядеть не на один, а на несколько шагов…

Южный берег давно скрылся за кормой, и впереди черной полосой уже рисовались негостеприимные Северные Пустоши, когда Орог, поборов мрачный настрой, обратился к вождю:

– Знаешь, Гарт, а мы ведь не сказали самого главного. Мы видели эльфов. Целый город. От такого известия вождь едва не выронил весло из рук.

– А ну рассказывайте, – потребовал он.

И Орог рассказал. Причем слушали его, разинув рты, не только старшие товарищи, но и младший брат, которому он настрого приказал помалкивать об увиденном. Повествование отличалось от реальности не меньше, чем собственные охотничьи истории Шенгара, о которых он уже и сам не помнил, как оно происходило в действительности. Но Орог! Он говорил такое, отчего волосы дыбом вставали на голове. Эльфовский город, конечно, был пренеприятным местом, но…

А еще Орог дважды «ошибся», пересказывая дорогу. Когда он закончил рассказ, лицо Гарта сделалось совсем хмурым.

– Придется собирать Совет раньше времени, – заключил вождь.

ГЛАВА 3.

Большой костер ярко пылал, освещая скалы, сходящиеся естественным амфитеатром к центру ровной площадки. Ближе к огню сидели пять старейшин – последних свидетелей эпохи Темного Властелина. Но уже никакое тепло не могло отогреть их прозябших за много столетий костей. Самым неприятным в этих стариках были глаза. Злые, горящие ярче любого пламени – казалось, они вобрали в себя всю ненависть и безумие древних времен. Выше, на скалах, расположились вожди одиннадцати орочьих кланов, обитающих на Пустошах. И уже совсем далеко, за пределами освещенного круга, мог наблюдать за собравшимися любой желающий.

– До сих пор не могу поверить, что нас сюда пригласили, – прошептал Шенгар на ухо названному брату. Обсуждение, тем временем, приобретало все больший накал.

– Эльфы – наши древние враги! – кричал и брызгал слюной Шууги – старейшина клана Ночные Тени. – Мы должны тотчас же собираться в поход! Сражаться, пока они все не передохнут!

– Передохнут, да?! – ехидно шипел вождь клана, его родной внук. – И который из добрых духов соизволит преподнести нам такое чудо?!

– Трус! – рявкнул Шууги, срываясь на визг. – Худосочный приплод человечьей полукровки!

– Сушеный мешок костей!

– Угомонитесь! – старейшина Тарш стукнул о землю клюкой, габаритами способной поспорить с людской палицей. – Мы здесь не историю вашего рода обсуждаем! И не то, что нынешнему поколению Владыка бы и чистку отхожих мест не доверил! Это без всякого Совета очевидно!

Из груды меха напротив Тарша высунулась дрожащая костлявая рука. Вслед за рукой показалась голова с жидкими белыми волосами. Голова принадлежала Берку, по сравнению с которым остальные старейшины могли сойти за крепких мужей среднего возраста.

– А как же так, – засомневался старик. – Война без воли Владыки? Как же оно можно? Тут уж не выдержал Шууги:

– Может, еще подождать, пока длинноухие сами придут?

Гарт простер над собранием руку, и его звучный голос разом накрыл площадку.

– Без Владыки как-нибудь справимся, – сказал вождь Когтей Ужаса. – А вот без оружия чтоб воевать, я такого не слыхивал.

– Твои прадеды, щенок, рвали длинноухих голыми… – завел Шууги привычную песню – и ворчливо затух под властным взглядом молодого вождя.

– Рерки! – окликнул Гарт.

С места поднялся старейшина Рерки по прозвищу Одноглазый и вытащил в освещенную часть круга большой сверток. Глухим бряцаньем из свертка посыпалась куча железа, видавшего лучшие времена. Иззубренные, тупые мечи, едва годные в перековку; изъеденные ржавчиной наконечники стрел. Треснувшее копье на истлевшем древке. Несколько разрозненных частей доспехов. И даже самострел с лопнувшей дугой и пришедшим в негодность механизмом.