Разлучи нас, смерть! (СИ) - "Ginger_Elle"

— Давай помогу.

Джейсон раздражённо дёрнул галстук:

— Спасибо, я справлюсь.

Астон, не обратив на возражение никакого внимания, потянулся к узлу. Джейсон убрал руки и приподнял голову вверх, чтобы дать лучший доступ к затянувшемуся узлу. Дэниел быстро развязал его, но потом… потом они уже не смогли оторваться друг от друга.

На второй день Джейсон поехал на остров Мон-Сен-Мишель посмотреть на знаменитое аббатство — Дэниел сам ему предложил, и это в любом случае было лучше, чем находиться в одном доме, пусть и большом, с Астоном. Тот остался в шато, так как у него были какие-то неотложные дела. Когда Джейсон вернулся вечером, то оказалось, что на ужин у них остался парижский нотариус, приезжавший специально для встречи с Дэниелом. Это его не обрадовало: в присутствии гостей ему приходилось притворяться и общаться с Дэниелом, словно всё между ними было хорошо. Он, как и Астон, не считал возможным демонстрировать при посторонних свои разногласия с партнёром, создавая тем самым неловкую обстановку.

Когда нотариус уехал, и они поднялись в свою комнату, чтобы лечь спать, Дэниел, хотя Джейсон ни о чём его не спрашивал, сказал:

— Я приглашал нотариуса, чтобы изменить завещание.

Джейсон только равнодушно пожал плечами и пошёл в сторону ванной.

— Я давно должен был это сделать. То, что происходило в последние месяцы, заставило меня серьёзно задуматься над этим вопросом. Я внёс тебя в завещание.

— Ещё один стимул подсыпать тебе яда в кофе, — бросил Джейсон, захлопывая за собой дверь ванной комнаты.

Астон последовал за ним. Джейсон сидел на узком подоконнике, прижимая к себе пижаму и большое белое полотенце; вид у него был немного растерянный и задумчивый.

— Джейсон, прекрати вести себя как ребёнок, — сказал Дэниел. — Я прекрасно знаю, что ты готов восстановить наши прежние отношения, но упираешься в силу какой-то глупой гордости.

Джейсон поднял на него усталые, разочарованные глаза:

— Я не готов… я не хочу этого. Просто я полное ничтожество, вот и всё. У меня не хватает сил сделать то, что я должен.

— Ты как все. Ты хочешь быть счастливым. Я понимаю, что ты чувствуешь. Я тоже делал — и продолжаю делать — вещи, которых стыжусь. Мне не доставляет никакого удовольствия держать тебя при себе против воли, как не доставляет удовольствия изменять жене. Я стыжусь этих поступков, но не могу иначе. Поступить иначе — значит потерять человека, которого я люблю, а это для меня неприемлемо, я не смогу быть счастливым без тебя, — Дэниел подошёл к Джейсону и сел рядом. — Пусть я лучше буду раскаиваться и стыдиться, чем проживу без тебя всю жизнь.

Он обнял Джейсона за плечи.

— Иногда гораздо больше силы и смелости требуется, чтобы быть «ничтожеством», как ты выражаешься… Гораздо больше, чем для того, чтобы быть правильным человеком и поступать как должно. Я знаю это. Я понимал, что если приближу тебя к себе, все будут считать меня подлецом и мерзавцем, недостойно поступающим по отношению к жене и детям, влюблённым глупцом, разрушающим свою репутацию ради симпатичного мальчика на пятнадцать лет младше себя. И я всё равно это сделал. И сделать это было гораздо тяжелее, чем сохранить честь и достоинство и вести добропорядочную жизнь. То же самое и с тобой: уйти, гордо подняв голову, легче, чем остаться.

— …и быть в собственных глазах и в глазах всех остальных, — продолжил Джейсон, — тем самым «ничтожеством». Любовником на содержании у богатого мужчины. Проституткой.

— Все остальные могут думать о нас, что им угодно. Это порой ранит, но это цена, которую мы платим за счастье.

Они сидели какое-то время молча. Потом Дэниел тихо сказал:

— Я жесток по отношению к тебе, но что мне ещё остаётся, если я люблю тебя и не могу без тебя жить?

— Ты влюбился не в того человека, — произнёс Джейсон.

— Я знаю.

Когда они легли в постель, Астон сказал:

— Если со мной что-нибудь случится, ты будешь обеспечен до конца жизни. Я позаботился об этом.

Джейсон повернулся к Дэниелу, хотя видел в темноте лишь его силуэт:

— Я откажусь. Я не хочу ничего.

— Так надо, Джейсон. Тебе будут нужны деньги, чтобы не быть зависимым ни от кого, — сказал Дэниел и добавил: — И чтобы обеспечить свою безопасность.

— Исключи меня из завещания. Это опасно для меня, неужели ты не понимаешь? Я не доставлял твоим родственникам серьёзных неприятностей, но завещание — это другое дело…

— Я не собираюсь никому рассказывать. И не спорь, я знаю, что делаю.

***

На следующий день на совещание к Дэниелу приехали ван Бредероде и ещё двое заместителей. Джейсон поприсутствовал на первой части, но потом Астон его отпустил.

Он ушёл в библиотеку. Она была совсем небольшой по сравнению с теми, что были в домах Астона в Лондоне или Женеве: и само помещение было скромных размеров, и собрание книг оказалось небогатым. В основном там были книги первой половины двадцатого века на французском языке, видимо, оставшиеся от предыдущих владельцев поместья. Отец Дэниела, бывавший здесь редко, добавил к коллекции немного деловой литературы. Вклад Дэниела состоял буквально в нескольких книгах на английском и стопке альбомов с репродукциями. Джейсон взялся за них.

Вкусы Дэниела, на его взгляд, были излишне классическими. Веласкес, Тициан, Беллини… Джейсон начал с Джорджоне, потом перешёл к Караваджо, пролистывая страницы без особого интереса, пока не дошёл до разворота с «Отдыхом на пути в Египет». Хотя он был знаком с самыми известными работами Караваджо, эту видел, скорее всего, впервые. Но внимание Джейсона привлекла не картина. Между страниц лежала его фотография. Он был снят примерно до середины груди, на улице, в полутьме. Сзади виднелись расплывчатые световые пятна фонарей и вывесок магазинов.

Он догадывался, почему фотография оказалась именно здесь. Снимок был сделан со спины, и поворот головы и наклон плеча в точности повторяли позу ангела на картине, а порыв ветра слегка приподнял волосы на голове, сделав их похожими на пышные кудри ангела. Сходства в чертах лица не было, цвет волос был другим, и всё же близость двух образов нельзя было не заметить.

Джейсон немного удивился. Насколько он помнил, Дэниел не бывал в шато несколько лет. Он даже на секунду подумал, что на фотографии был не он, а кто-то другой, очень на него похожий. Но нет, это была его светло-серая куртка, и когда-то давно он носил волосы именно так, немного длиннее, чем теперь. В углу фотографии стояли цифры, на которые он сначала не обратил внимания: 12/20/05.

Та секунда, когда он увидел эту дату, показалась долгой и застывшей во времени, как тот момент, когда стеклянная вещь падает из рук, и ты понимаешь, что должен бы её подхватить, но ни за что не успеешь, и сейчас она разлетится вдребезги. И Джейсон хотел бы, чтобы этой секунды никогда не было, чтобы он никогда не открывал этого альбома, не находил фотографии, не видел этих цифр, потому что после этого падение уже невозможно было остановить… Он с минуту сидел в кресле, держа фотографию в руках и пытаясь… пытаясь… он и сам не знал, что он хотел сделать… Может быть, собрать осколки…

— Только не это, — прошептал он. — Господи, только не это!

Кончики пальцев у него дрожали.

Джейсон встал с кресла, положил фотографию на стол, аккуратно убрал альбом на прежнее место и вышел из библиотеки. Потом поднялся в спальню, достал с полки в гардеробной дорожную сумку и начал собирать вещи. Ему не нужно было много, только самое необходимое: документы, ноутбук, деньги, телефон, сменная одежда, чтобы хватило на день или два, запасная пара обуви. Он быстро покидал всё в сумку и спустился вниз, потом вышел на парковку перед домом, где стояла его машина, и кинул сумку на пассажирское сиденье. Он уже хотел сесть за руль, когда вдруг передумал.

Было глупо уезжать вот так, не говоря ни слова. Его всё равно найдут через полчаса, и придётся всё объяснить. Лучше сделать это сразу. И в глубине души он надеялся, что, может быть, ошибся, что всё перепутал и Дэниел убедит его в этом. Убедит его остаться…