Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

сделали меня красиво, лишили действенных вариантов ухода, но это не повод опускать руки. Не получилось с белогвардейцами, попробуем с членами национального турецкого общества по возрождению халифата. Что им предложить пока не знаю, но сдаваться я не собираюсь и следовать за Гольба, безропотно, как баран на заклание, тоже. Вообще-то мне никто не мешает действовать и по первоначальному плану, расстаться, не прощаясь и не плача, с советскими товарищами в Турции. Да, уходить придется «голыми», без снаряжения, с тем, что будет у нас и на нас, скорее всего со стрельбой и цепким «хвостом» из бойцов ОСНАЗа и «покрасневших» офицеров из остатков армии Врангеля, но уходить надо всенепременно. Слишком много действующих фигур в игре, слишком много. А куча пешек легко «съест» и ферзя, тем более, участники этой операции отнюдь не пешки, а я совсем не ферзь, так, уровень «коня», не более.

Я задумчиво поглядел на горы. А если нам уйти еще раньше, не в Турции? В Грузии есть интересная долина с несколькими трудно проходимыми перевалами, а по утрам, в это время года, там всегда туман, на расстояние руки ничего не видно. Исчезнуть там, дело не трудное. Тропы и местность я помню хорошо, бывал в своей первой жизни там с инспекцией, когда одну из баз «чистых» нашли и выжгли всю, до четвертого, минус пятьдесят метров, уровня. Много там было занимательного, в плане довольно жутковатых экспериментов с человеческим генокодом и вирусом, и тогда туман тоже вспухал плотными клубами, совсем как сейчас на гряде. Но не так упорядоченно и не друг за другом.

Я цепко ухватил начавшего уходить Стилета за плечо, развернул его, недоуменно оглядывающегося на меня и слабо пытающегося вырваться, к еле видимой отсюда горной гряде, жестко спросил, рубя фразу на короткие предложения:

— Сигнал артиллеристам? Какой?! Для открытия огня?!

— Белая ткань… Белая ткань на крыше дома.

Крыша — чисто, тряпки нет, другую сторону крыши с гряды не видно. Пролетевшие над нашими головами снаряды с огромным перелетом взорвались где-то на окраине. Как-то несерьезно, без моря огня и черного султана поднятой земли. Так, взлетели в воздух мусор, щепки, пыль.

— А это тогда что?! Что это?! Праздничный салют?! Кто дал команду открыть огонь?!

— Не знаю… Это неправильно, это без команды… Мы же еще здесь! Этого не может быть!

— Бля, товарищ Стилет! — я встряхнул Гольба за плечо — Да очнись, ты! В ромашку «может-не может», потом играть будешь! Действуй, черт возьми! Командуй людям уходить! Ну же!

— Товарищ Овечкина! Уберите от меня руки! Всем внимание! Ладис, Корнев, готовимся к отходу! Остальные к бою! Товарищи, нас предали! Коварный враг в наших рядах! К оружию, товарищи, к оружию!

Ну, молодец, очнулся. И даже верно угадал — нас предали, нас «слили». Или, точнее, решили устранить, раз и навсегда. Кому-то, из облеченных властью и осведомленных о «Розе» товарищей, наш поход за «сокровищами» совершенно не нужен. Или не нужно им присутствие в игре англичан. А это значит, это значит… Да плевать, что это значит! В укрытие мне сейчас надо, а не о причинах происходящего размышлять. Я со всей силы толкнул в спину громко командующего и замершего столбом Гольба на землю, метнулся, пригибаясь, в сторону дальнего строения — там еще одна дверь в дом, я видел. Мои вещи и оружие в комнате, пока пристреливаются и строят «вилку», успею забрать и уйти в «мертвую» зону. Ли! Где мой Ли? Только бы не накрыло его, только бы не сунулся на улицу искать меня! Пушечки хоть и маленькие, снаряды хоть и несерьезные, но вот осколки у них стальные, острые, человека прошьют и не заметят. Звуки повторных выстрелов и через некоторые мгновения разрывы снарядов, донеслись в тот момент, когда я, пригибаясь, скрылся за углом. А вот сейчас недолет, корректировщика у них точно нет, это хорошо, это очень хорошо, это жирный плюс.

Я метался по комнате, собирая вещи, прислушиваясь к визгу снарядов, ложащихся все ближе и ближе. На пару десятков секунд рухнул на пол, когда один из снарядов, разорвавшись уже во дворе, зло хлестнул по стенам дома раскаленными осколками. Оконное стекло осыпалось крошевом, и в комнату ворвался нарастающий в начале аула далекий яростный рев, постепенно трансформирующийся в разборчивые вопли «Алл-ла», «Алла Ахбар!». Что ж, вот и минус. Весьма предусмотрительно — что не уничтожит артиллерия, уничтожат грозные воины Аллаха. Все, придется оставаться в доме, на открытой местности меня срубят как сорную траву. Тягаться с кавалерией, мечась зайцем через заборы? Нет, уж, увольте от такого развлечения.

Я свалил к стене наспех собранные сумки и небрежно скрученную узлом куртку, щелкнул предохранителем «томпсона». В тишине между разрывами снарядов щелчок показался мне громким и каким-то хищным, словно фантастический механоид титановыми челюстями клацнул. Ну, посмотрим, так ли хороша эта «машинка», как о ней говорят. Патронов, вот только мало, всего четыре диска… Но ничего, ничего… Есть еще винтовки, «максимка», гранаты и мой верный «люггер»! А еще есть такая замечательная штука, как SMLE № 1 Мк III в снайперском варианте. И еще она модернизированная! Вот кто принес сюда такую прелесть? Выживу — расцелую!

Теперь повоюем! Запомните вы, гады, мои «белые колготки»! На всю жизнь запомните! Мы тут вам, сраные воины Аллаха, Сталинград вместе с Брестской крепостью вперемешку организуем! Ух, сколько адреналина у меня в крови! Аж из ушей льется! Короче, бой до смерти последнего противника. Потому что сдаваться мне ну вот никак нельзя, я как бы совсем не готов к групповому изнасилованью с тройным проникновением. Да и дела у меня еще на этом свете.

«С именем Аллаха Милостивого, Милосердного! Господь наш! Даруй нам от Себя милосердие и укрепи нас им и защити от зла и устрой для нас в нашем деле прямоту — облегчи нам путь, который приведёт нас к совершению таких дел, которые Ты любишь, и мы станем идущими прямым путём. Да возвысится величие Твое! Нет божества иного кроме Тебя!».

Закончив короткую молитву, Ильяс осторожно выглянул из-за угла дома Мирзы, двоюродного дяди по отцу и тут же дернулся обратно, втягивая голову в плечи. Щеку больно резанула каменная крошка, выбитая пулей. «У, проклятые дети Иблиса! Как метко стреляют, шайтаны!».

Ильяс покосился в сторону Хаджи Ага. Храбрый воин и верный друг, лежал с краю дома, вытянувшись во весь рост, бледный, прерывисто дышащий, зажимая одной ладонью дырку в бедре, а другой простреленное плечо. Грязные тряпки, что он прижал к ранам, давно пропитались