Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

застекленные. Сбоку массивные приземистые постройки, наверное, амбары и конюшня, для овечьей отары будет слишком роскошно. Не вяжется как-то такой достаток с общей нищетой аула, бельмом на глазу смотрится. Местный наркобарон какой-нибудь? Нет, рано, еще не их время, кокаин нынче в аптеках продают, вместе с морфием. Интересно, очень интересно. Источник дохода контрабанда или что-то подобное, уголовно наказуемое? Работорговля? Возможно, возможно. Вон то строение идеально подходит и для содержания рабов и хранения товаров. Длинное, стены толстые, окон нет. Колодец во дворе дома, с водой проблем нет. Ночью выпустить собак во двор, пару аскеров в патруль…

От разглядывания двора и размышлений меня отвлек громкий голос обращающегося к нам Гольба:

— Елена Александровна! Товарищи Стац и Ли! Заезжайте во двор!

О, а наш товарищ оперативный уполномоченный улыбается и расслаблен. Недолго он общался с хозяевами богатого дома, не более пяти минут. Значит, тут нас ждали и именно те, кого он ожидал увидеть. Я тронул пятками бока своей лошади. Тучка мотнула головой и, быстрым шагом уверенно устремилась в глубину двора. Воду почувствовала. Я бросил поводья, постанывая про себя от предвкушения, сполз с седла на землю, пробежал несколько метров, держась за подпругу, утвердился на раскоряченных ногах. Наконец-то земля под ногами! Хорошо! Счастье, чистое, незамутненное! Еще бы помыться, особенно волосы вымыть, сменить белье, съесть, что-нибудь не пригорелое и не пересоленное. Интересно, а как они тут моются? Бани не вижу. Как японцы, с раскаленными камнями в бочке? То же пойдет, меня и обыкновенная лохань с горячей водой устроит. Ага, вон и Гольба ко мне идет, полотенце, наверное, несет, радовать термами мраморными будет. Ну, по крайне мере, какая-то тряпка у него в руках и выражение весьма загадочное на морде лица. Без сомнений, какой-то гадостный сюрприз приготовил, вместо того, чтобы предоставить усталой девушке горячую ванну и оставить ее там наедине с лепестками роз, девичьими радужными грезами и этими, как их? А, эфирными маслами! Жасминовое, например, очень подойдет, но это лишь мечты. Я вздохнул, состроил заинтересованную мину на лице и повернулся к приближающемуся товарищу уполномоченному.

— Как вам сей аппарат, Елена Александровна? Нравится? Вы же любите редкое оружие, хотя это черта характера не совсем подходящая для девушки.

Жестом провинциального фокусника — помпезным и неуместным, Гольба скинул с предмета в своих руках темную ткань, приподнял предмет чуть вверх. Тускло блеснул вороненный метал, залоснилось свежей пленкой лака ложе из светлых пород дерева. Я взглянул на то, что он держал в руках, удивленно вскинул бровь, звонко щелкнул ногтем по затворной коробке:

— Пока еще редкий, очень дорогой в производстве, тяжелый, капризный к загрязнениям, но мощный и скорострельный. Патронов сорок пятого калибра то к нему у вас много? А то сей брутальный девайс их пожирает как степной пожар. И магазины у вас к нему какие — коробчатые или дисковые? Я бы предпочла дисковые. Пусть тяжел и неповоротлив становится данный агрегат, но точность выдает на порядок выше, чем с коробчатыми.

— Ну ничем вас не удивить, Елена Александровна! Только вы постоянно удивляете — знаниями своими, словами незнакомыми…

Гольба сокрушенно помотал головой, даже новенький американский «Томпсон» модели 1921 года в его руках словно несколько потерял свой лоск:

— Вот откуда вы знаете об этой скорострельной винтовке? Их заокеанские капиталисты производить-то начали лишь года полтора назад!

— Производить данное оружие капиталисты соединенных штатов Америки начали еще в 1920 году, то есть четыре года назад. У вас же в руках модель более поздняя, 1921 года. И это не скорострельная винтовка, а как говорят немцы и англичане, машиненгевер или субмашине гун или пистолет-пулемет, по-русски. Откуда же я знаю? Так голоса мне подсказали, Саша, голоса. А вот откуда про это оружие знают они, остается только гадать. И вам и мне.

Гольба устало и разочарованно вздохнул, словно он экзаменатор и ждал от меня развернутого ответа на вытянутый билет, а я… Вот же я, такая, вся никакая… Чуть изменившимся взглядом вновь оглядел меня. Быстрым, цепким взглядом по моей фигуре, чуть задержался на кончиках пальцев правой руки с обломанными и грязными ногтями, произнес негромко, пристально вглядываясь мне в глаза:

— Лжете ведь, Елена Александровна, нагло лжете. Цинично, в глаза мне врете и наслаждаетесь этим действом. Ладно, хорошо, оставим это, пусть будут голоса, хотя смысла в вашей лжи не вижу никакого, но и мы нынче не в допросной.

Гольба закинул «Томпсон» на плечо, чуть наклонил голову вбок, усмехнулся:

— Елена Александровна, а ваши многознающие голоса, они вам случайно не подсказали, что нас ожидает далее и зачем мы здесь? А то представьте себе, у меня вдруг абсолютно пропало желание сообщать что-либо вам о наших дальнейших действиях. Смысла уже не вижу.

— Нет, Саша, не подсказали. Да и зачем им? Вы ведь все равно мне все и так сейчас расскажете. И без помощи голосов и без желания. Ведь «Каждый солдат должен знать свой маневр». Надеюсь, с генералиссимусом Суворовым вы спорить не будете? Да и я могу дел разных натворить, вы же меня прекрасно знаете. Кошмар и непредсказуемость в одном сосуде. Взболтанные и перемешанные.

Я ободряюще и ожидающе улыбнулся:

— Итак, Александр Олегович, какие наши и мои в частности, дальнейшие действия?

Гольба вздохнул, развел руками, признавая поражение, «Томпсон» качнулся, стукнув стволом по эфесу шашки:

— Идемте в дом, Елена Александровна. Выпьем чаю. Там и поговорим. А то на вашу весьма интересную позу, уже все внимание обратили.

Бля! Я ведь также и продолжаю стоять в раскорячку, далеко оттопырив свой зад. А на мне ушитые до состояния шагреневой кожи галифе. Господи, стыд-то какой! Тьфу, бред-то какой, какой на хрен стыд?! Черт, а вот у этих, транссексуалов, раздвоение личности бывает? У меня так, похоже, уже есть и прогрессирует. М-да, с мальчиком моим мне было легче. Я сплюнул и поплелся за Гольбой в дом. Сумасшедшие с докторами не спорят. Идем пить микстуру, то есть чай.

М-да, ну что сказать? Только одно — возможности партийной «крыши» Сашеньки-стилета, его высоко сидящих боссов, просто поражают! Мощно, серьезно, все по-взрослому. Я смотрел на себя в мутное зеркало, одергивал топорщившийся складками мятый френч светло-оливкого цвета и видел вместо себя миссис Britich Empire, эмансипированную холодную лондонскую сучку, сдвинувшуюся на почве помощи доблестной армии островной империи. Этакую леди Пейджет или Флору Сандес, майора и орденоносца. А что? Я тоже прекрасно стреляю и владею языками. Правда, шестью, а не четырьмя, как она. Я ее умнее. И красивее. Только вот ордена Карагеоргия