Миф о «застое» - Алексей Владимирович Самсонов

аналитическая служба была создана в центральном аппарате только в конце 1980-х. 15 сентября 1989 года в КГБ была создана Служба оперативного анализа и информации (СОАИ), которую возглавил Валерий Лебедев – в 1990-91 гг. – начальник Аналитического управления КГБ (председатель Крючков), с января по сентябрь 1991 г. – зампред КГБ (председатель – Бакатин), после развала СССР – советник председателя ОВСЦ РПЦ (глава митрополит Кирилл (Гундяев)), глава Фонда православного телевидения. Здесь опять мы видим тесную связь КГБ и его агентуры: Бобков – у Гусинского, а Лебедев – у Кирилла…

Таким образом, в КГБ до 1989 г. не было собственного аналитического аппарата, наподобие цэрэушного. Почему, ведь у Андропова перед глазами был пример ЦРУ? Можно, конечно, считать это недосмотром Андропова, но, исходя из вышеизложенного, нужно сделать вывод, что Аналитическая служба не была создана специально, чтобы аналитики не вышли на подлинных врагов государства (т. е. на самого Андропова). С этой же целью была фактически упразднена («переименована») Группа, созданная Шелепиным.

Вот как описывает в книге «Избавление от КГБ» эту ситуацию (отсутствие Аналитического подразделения) Вадим Бакатин: «До прихода в КГБ я был уверен в огромных интеллектуально-аналитических возможностях этой организации (Пропаганда Андропова делала своё дело. – А. С.) Скажу прямо, меня ждало разочарование. Только чуть более года назад было создано Аналитическое управление, которое не успело встать на ноги. Деятельность информационно-аналитических подразделений, существовавших практически в каждом управлении, и ряда научных институтов никем по-настоящему не координировалась. Почти необработанные информационные потоки сходились на столе Председателя КГБ, который отбирал, какая информация достойна внимания высшего государственного руководства. После того как я в первые дни в КГБ получил буквально горы всевозможных, как скоро выяснилось, во многом повторяющихся, сводок, как правило, дающих те сведения, которые уже прошли по средствам массовой информации, я понял прежде загадочное для меня поведение моего предшественника. Где бы ни находился Крючков (на сессии, на съезде, на заседании Совета Безопасности), всегда ему в чемодане приносили гору бумаг, и он сидел и спокойно читал, расписывая резолюции».

То есть «аналитики» приносили Крючкову выписки из иностранных газет! Причина такой «аналитики» достаточно проста: с конца 60-х командировка в резидентуры в западные страны рассматривалась как награда, в ПГУ в массовом порядке пришли дети сотрудников ЦК и работников министерств, в результате уровень агентурной работы в ПГУ резко снизился, и в резидентурах многие сотрудники вместо вербовок занялись написанием аналитических справок по газетам.

Так же КГБ занимался другим «важным делом» – распускало слухи о руководителях. Цель слухов была одна – внутридворцовые интриги: один «сервиз Романова» чего стоит! Или тот же Бобков в своей книге пишет: Брежневу, «по рассказам», во время визита в Грузию подарили золотой самовар. Что, один из руководителей КГБ не знал, что это – ложь? Знал, но надо было готовить почву для смещения Брежнева. И т. д., и т. п. О Бобкове и его «диссидентском» управлении я ещё скажу.

Питовранов, Андропов и Торгово-промышленная палата

В главе 4, в разделе «Финансовая система СССР как часть мировой и вывоз капитала» я писал, что за период с 1968-го по 1985-й годы (т. е. до Горбачёва) из страны было вывезено около 400 млрд долларов, которые стали работать на западную экономику и стали основой благосостояния «золотого миллиарда». Только до 24 февраля 2022 года деньги вывозились внаглую и открыто – через т. н. «Стабилизационный фонд» и офшоры, и об этом писали все газеты и в Интернете, а в 1970-е руководители ещё боялись гласности и действовали втайне.

Е. Питовранов

В 2003 г. была издана книга бывшего сотрудника КГБ Александра Киселёва [342] о Е. Питовранове. Книга интересная, но читать её без предварительной подготовки нельзя – иначе ничего не понятно. Например, почему именно Питовранов, уйдя в 50 лет в отставку, вскоре стал неофициальным советником Андропова, затем возглавил Торгово-промышленную палату и его деятельностью были очень недовольны руководители разведки и контрразведки? Почему о его деятельности знали всего человек десять из всего руководства КГБ? Киселёв не отвечает на эти вопросы. Но ответы на них известны.

Евгений Петрович Питовранов родился 20 марта 1915 г. в селе Князевка Саратовской губернии. Его отец, Пётр Николаевич, был сельским священником, а мать, Антонина Павловна Агисова, учительницей. В 1934 г. он поехал в Москву, где поступил в МИИТ. Учился он хорошо, был членом партии, вёл активную общественную работу и в 1938-м был направлен руководством института в НКВД на собеседование. Собеседование проводили Ежов и его заместитель Берия [342; с. 23]. Питовранов дал согласие на работу, но только после окончания института (он был на четвёртом курсе). Но Ежов сказал: «Нет-нет, мы ждём от вас более определённого решения, вы нужны, образно говоря, уже сегодня. Даём вам два-три дня, и за работу» [342; с. 24]. Почему такая срочность? Благодаря репрессиям освободилось много мест и чекистов стало не хватать, тогда и был проведён набор молодых, ещё не опытных студентов, у которых не было груза прошлого (одним из них был Иван Серов, будущий глава КГБ).

Первые два месяца он был стажёром в контрразведывательном управлении, а в конце 38-го был назначен начальником горьковского управления НКВД, т. е. в 23 года он получил генеральское звание. Конечно, если бы не было чисток, то никогда Питовранов не стал генералом НКВД – да у него и не было таких планов.

Во время войны он работал в контрразведке, участвовал в радиоиграх «Березино» и «Монастырь», ловил немецких диверсантов и т. п. После войны руководил борьбой с националистическими бандами в Прибалтике. Затем стал министром МГБ Узбекистана.

Затем он становится замминистра МГБ Виктора Абакумова. Сталин ещё во время войны обратил внимание на молодого генерала и, визируя решение о его назначении начальником ПГУ, хотел ослабить чрезмерно возросшее влияние Берии [342; с. 47]. Самого Берию Сталин уже отстранил от МГБ, поручив ему руководить атомным проектом. Берию так же переводят из кандидатов в члены Политбюро. Это, якобы, повышение, но при этом Берия лишался возможности вмешиваться в оперативные и кадровые дела МГБ и МВД – мог только их «курировать» [342; с. 48].

В конце 40-х началось следствие по делу о сионистском заговоре. 12 июля 1951 г. в сокрытии заговора был обвинён министр Абакумов (перед этим в тюрьме неожиданно умер один из основных подозреваемых – Этингер. Причём умер он после того, как Сталин выразил желание его допросить – подробнее см. книгу «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”», гл. 3 «Убийство Сталина»). Понятно, что в МГБ началась чистка, были арестованы Селивановский (замминистра), генералы Райхман, Белкин и Эйтингон (который в своё