Вопросительные знаки в «Царском деле» - Юрий Жук

И хотя каких-либо дальнейших экспертиз как в отношении обгорелых костей, так и упомянутых сальных масс Н. А. Соколовым назначено не было, он, тем не менее, продолжал считать обгорелые кости – костями млекопитающего[362]. Но, как покажут все дальнейшие события, именно они в совокупности, скорее всего, натолкнули его на весьма и весьма оригинальный вывод в отношении жертв ипатьевской ночи.

Однако всё по порядку.

Надо сказать, что идея расчленения трупов Царской Семьи и Её верных слуг, вероятнее всего, пришла к Н. А. Соколову, как бы спонтанно, а, точнее, как бы в силу безвыходности его положения, как следователя… Ибо в августе 1919 года в Омск прибыли со специальным поручением от Вдовствующей Императрицы Марии Фёдоровны Гвардии Капитан П. П. Булыгин и Есаул А. А. Грамотин, главной задачей которых было узнать подлинную судьбу Государя и Его Семьи. А так как главная улика – трупы, так до сих пор и не были обнаружены, то положение Н. А. Соколова, на которого возлагали свои надежды курирующий следствие Генерал-Лейтенант М. К. Дитерихс и Верховный Правитель Адмирал А. В. Колчак, было в какой-то мере незавидным…

Ведь, в самом деле – как было объяснить, что в кострах и рядом с ними было найдено большое количество ткани от одежды, которая не сгорела, а вот от самих трупов ничего не осталось? И почему тогда в них же сохранились сальные массы, а груды человеческих костей или хотя бы некоторые фрагменты от них, которые непременно должны были находиться в бывших кострищах, полностью отсутствовали? Всё это вольно или невольно подводило только к одному выводу о том, что трупы были сначала разрублены на части, а потом сожжены. К тому же, большинство участвующих в поисках лиц, среди которых были не только упомянутые ранее попутчики Н. А. Соколова, но и помощник М. К. Дитерихса – Уполномоченный Командующего Сибирской Армией Генерал-Майор С. А. Домонтович, а также подданный Великобритании, корреспондент английской «Таймс», Р. А. Вильтон[363] склонялись к точно такому же мнению. Ибо для них метод уничтожения трупов был с самого начала ясным, чему в немалой степени способствовали следы сжигания одежды, обуви, осколки драгоценностей и прочего, принадлежавшего Царской семье и Её слугам.

Скороспелые выводы главных участников следствия как нельзя лучше описал Гвардии Капитан П. П. Булыгин в своей книге «Убийство Романовых», разбавив таковые полностью надуманными им сообразно собственной фантазии «фактами»:

«Сначала убийцы начали разрубать на куски тела в одежде. Работа выполнялась топорами: на молодой ели около костра есть глубокие порезы, свидетельствующие о том, что острота топоров сначала охотно проверялась. Доказательством того, что тела сначала разрубались в одежде, служит форма разрушенных алмазов и сапфиров кольца Государя, которые были найдены в траве во время расследования. Едва ли можно представить, чтобы кто-то из делавших эту страшную работу преступников, стал бы намеренно разрубать топорами драгоценные камни с тем, чтобы впоследствии этому могло быть дано необычное толкование. (…)

Так как все видимые драгоценности были сняты с тел ещё в подвале Ипатьевского дома, очевидно, что разрубленные на руднике камни были теми самыми камнями, которые Княжны зашивали в одежду. Так же ясно и то, что убийцы начали расчленять тела, как я сказал, не раздевая их, иначе камни не были бы разбиты.

Когда наличие драгоценных камней было обнаружено, ошибку исправили: одежду с трупов сняли, каждый предмет одежды был тщательно исследован и любой подозрительный шов должен был быть вспорот, иначе в пепле было бы обнаружено больше камней. (…)

За эти три дня в лесу, пока уничтожались тела, большевики обнаружили шкатулку с драгоценностями. Нет необходимости говорить, что она была заперта на ключ, и тот же, возможно, топор, что использовался для расчленения тел, разрубил и шкатулку. Был июль месяц, трава была в полном цветении, и когда шкатулку разрубили, часть драгоценностей, должно быть, затерялась в этой густой траве и была затоптана ногами.

Работа по уничтожению трупов осуществлялась на двух кострах. Предположительно на одном из них сжигали тела, а другой использовался для уничтожения предметов одежды. Пепел основного костра содержал кусочки свинца пуль, оставшихся в телах жертв и смешавшихся с пеплом, когда плоть вокруг них была выжжена. Теперь эти кусочки свинца содержатся в ящике с вещественными доказательствами, собранными в ходе следствия.

Немного в стороне от основного костра с его брызгами свинца был костёр, на котором сжигали одежду. Мы называли его “Обувным костром”, потому что в его пепле были найденные обугленные части обуви, что было также существенным доказательством…»[364].

Ну, что тут можно сказать? Комментарии, как видит читатель, излишни. А разрубленная топором шкатулка – просто авторская находка! Это надо же догадаться притащить (как я понимаю, из дома Ипатьева) на рудник шкатулку, чтобы там её «вскрыть» топором! И причём здесь «мы называли его …», когда П. П. Булыгин, как уже говорилось ранее, прибыл в Омск только в августе, в то время как Екатеринбург был оставлен частями Сибирской Армии уже в июле 1919 года?

И такие разночтения, если внимательно приглядеться к трудам М. К. Дитерихса, Р. А. Вильтона, П. П. Булыгина и даже, казалось бы, на первый взгляд, беспристрастного Н. А. Соколова (об этом будет сказано далее), встречаются сплошь и рядом.

И в самом деле – вроде бы, всё ясно. Шесть комплектов обгоревших металлических корсетных костей, безусловно, соответствовали количеству лиц женского пола, содержавшихся в доме Ипатьева, а кости сомнительной принадлежности и пули с выплавленными сердечниками явно давали повод для размышления о том, что тела сожгли.

«Но до научных экспертиз в военной суматохе, охватившей всю страну, дело не дошло – писал первооткрыватель “Царской могилы” А. Н. Авдонин. Не было ни исследователей, ни экспериментальной базы, ни средств на их проведение. И по этой причине Соколов постепенно и уверенно склонялся, как ему казалось, к единственно верной версии: всех сожгли, используя бензин и кислоту[365].

Располагая документами на получение по прямому распоряжению П. Л. Войкова со склада Аптекарского Магазина «Русское Общество» 11-ти пудов 4-х фунтов серной кислоты, а также подсчитав, что в район рудника было доставлено не менее 40 пудов бензина, Н. А. Соколов сделал неверный вывод о том, что все эти средства были предназначены для сожжения трупов. Хотя с самого начала было ясно, что бензин на руднике использовался не только для сжигания тел, но и для дозаправки грузовика С. И. Люханова в районе рудника.