Смерть волкам - Аня Чеблакова

- Попался! - хрипло крикнул он, хватая Октая за плечи.

Октай крепко сжал нож и слепо ткнул его вперёд. Лезвие вошло во что-то мягкое, как неплотно набитая подушка, и руку Октаю обожгла горячая жидкость. Тот, кого он ударил, завизжал от боли, а Октай выдернул нож, столкнул раненого с себя, вскочил и бросился в сторону.

- Ах ты, тварь! - взвыл оборотень, хватаясь за живот. - Держи его, Шов!

Приказание немного запоздало - Шов уже обрушился на Октая всей своей массой. Вдвоём они упали на землю. Рыча, паренёк с размаху вонзил нож в бедро врага, и услышал, как тот тяжко ухнул от боли над самым его ухом. Тяжёлая ладонь легла Октаю на затылок, вдавливая его лицо во влажную землю. Глухой крик ярости прорвался наружу из приоткрывшихся губ Октая, он снова размахнулся и снова вонзил свой ножик в плоть нападавшего. Тут же его запястье обхватили пальцы Шва, и Октаю показалось, что его заковывают в наручники.

Вжимая его лицо в землю, Шов вырвал нож из его пальцев, едва не сломав их, и отбросил его в сторону. Потом он обеими руками схватил запястья Октая и грубо вывернул их назад. Юноша отчаянно бился и рычал от бессильной ярости, пока Шов, надавливая на его спину коленом, связывал ему руки за спиной его же собственным поясом. Лишив молодого оборотня возможности сопротивляться, Шов поднялся на ноги и от души пнул Октая в бок. Силы у него было будь здоров. Октаю показалось, что у него остановилось сердце, боль была такой, что он на миг потерял сознание, а когда пришёл в себя, то понял, что боль никуда не делась - у него, судя по ощущениям, было сломано ребро, а может, и два.

Пока Октай лежал на животе, борясь со рвущимися наружу стонами боли и отчаянно соображая, что же делать, Шов подошёл к своим приятелям. Тот, которого ранил Октай, корчился и подвывал, зажимая руками рану на животе, которая всё кровоточила и кровоточила. Длиннота крутился рядом, выпучив белесые глаза и беспомощно выкрикивая:

- Сейчас, Родди!.. Сейчас, мы что-нибудь придумаем!.. Шов! Шов, у тебя нет какой-нибудь тряпки?

Шов замахнулся на него - ладонью, не кулаком, но ладонь у него была размером с крышку от хорошей кастрюли, и Октай прекрасно понял Длинноту, который тут же вякнул от страха и пригнулся, прикрывая голову руками.

- Захлопнись, идиот долговязый!.. И ты не скули, мать твою! Сейчас нас кто-нибудь услышит, и вот тогда...

"Да, да, ругайся, сволочь, и нас точно услышат, - подумал Октай, быстро откатываясь в ту сторону, куда, как он предполагал, Шов бросил его нож. Он завертел головой, задвигал коленями по земле, и тут сердце его радостно ёкнуло - вот он, любимый старый ножик из ложки, воткнулся наискосок в землю, только ручка торчит. Октай заторопился к нему, но тут его снова ударили сапогом - на этот раз в левый бок. Вскрикнув, юноша перекатился на спину. Снова перед ним возник Шов - огромный, уродливый и очень злой.

- А ты, чёрт тебя дери, куда направился? - Он наклонился и, схватив Октая за шею, поднял его над землёй. Юноша от всей души пнул его ногой, попав в грудь, но не в солнечное сплетение, как надеялся, а в ключицу. Грязно выругавшись, Шов бросил его на землю так, что у Октая потемнело в глазах.

Очнувшись, он вновь услышал ненавистный голос:

- Чего стоишь? Хватай гадёныша и валим отсюда!

- Не ори ты так, Шов! - тявкнул вдруг Длиннота. - Тебя щас самого услышат!..

- Уже услышали, - спокойно сказал Родди. Все трое замерли, прислушиваясь, и Октай услышал совсем рядом стук копыт. Ещё недавно оравшие друг на друга оборотни вдруг затихли, и по взгляду Родди Октай понял: кто бы сюда ни скакал, его не ждёт ничего хорошего.

- Шов, - тихо сказал Родди. Гигант коротко кивнул, его рука легла на нож с широким лезвием, прицепленный к поясу.

И в этот миг на холмик взлетела, продравшись сквозь заросли, лошадь. На её спине сидел какой-то здоровенный парень. Он дикими глазами впился в оборотней.

На миг Октаю показалось, что всё остановилось, как будто кто-то одним мановением руки велел замереть и ему, и Шву с другими оборотнями, и всаднику. А потом одноглазый оборотень быстро взмахнул рукой, и что-то, как серебряная молния, промелькнуло в воздухе. Парень на лошади вскрикнул и покачнулся - в его правое плечо вонзился нож. Лошадь с воплем поднялась на дыбы, раненый юноша схватился было за поводья, но тут же скользнул по её спине вниз и грохнулся на землю, мгновенно потеряв сознание.

Лошадь ускакала, издавая громкое испуганное ржание, от которого кровь стыла в жилах, и роняя на землю клочья розоватой пены. Всё стихло, и только сейчас Октай понял, как громко он дышит.

Шов быстро подошёл к распростёртому на земле парню и окинул его взглядом. Раненый лежал на спине, повернув голову в сторону оборотней, и Октаю было хорошо видно его бледное лицо. Шов склонился над юношей, наступил сапогом ему на грудь и резко выдернул нож. От этого из раны в плече молодого человека брызнул фонтанчик крови - будь бедняга сейчас в сознании, он бы заорал от боли. Октай вдруг понял, что сейчас произойдёт, и отвернулся, не желая видеть убийство, которое никак не мог предотвратить.

- Ты... ты чё делаешь, Шов, чё ты делаешь-то?! - пролаял Родди. Он стоял на коленях, кровь из его раны больше уже не текла, но правую руку, дрожащую и окровавленную, он всё ещё прижимал к животу. Октай всё-таки обернулся и посмотрел на Шва: тот опустился на колени рядом с молодым человеком, приподняв его и положив спиной на своё колено, одну руку положил на подбородок и оттянул голову назад, открыв горло, а другой приставил к нему нож.

- А ты не видишь? - злобно осклабился Шов, прищурив единственный глаз, и надавил лезвием на белую кожу юноши, грозя вот-вот пропороть её. К горлу Октая вдруг подступила тошнота, он попытался заставить себя отвести глаза, но не смог.

- На хрена, идиот?

- Да заткнись ты! Он видел нас, понятно? На кой чёрт оставлять его в живых?

- Если ты убьёшь его, это выдаст нас ещё вернее! - Родди на секунду замолчал, согнувшись, лицо его перекосилось от сдерживаемой боли. - Чёрт побери, Шов! Ты посмотри, какой он здоровяк! Лучше доставим его к Морике, а в следующее полнолуние сделаем волком!

- Дело говорит, - влез Длиннота. - До стаи тут недалеко, мы сможем его дотащить!

Октай подумал, что Шов сейчас наорёт и на Длинноту, но тот промолчал, и молча зыркнул тёмным глазом сначала на него, потом на юношу у своих ног. Подумав, он сердито сплюнул на траву, отпихнул парня от себя и принялся чистить свой окровавленный нож пучком травы.

"Бедняга, - подумал Октай, глядя на раненого, заливавшего своей кровью молодую травку. - Какой кошмар тебя ждёт". Сознание собственного бессилия охватило его, и от ярости он впервые за много месяцев ощутил желание заплакать.