Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

Амвросий, погладил ее по голове и позволил вдосталь налюбоваться своим тяжелым нагрудным крестом.

Именно такой за вечер и выжгла юная шаманка на своем амулете: один крест большой и еще один, маленький, у него внутри. Нарисовать раскаленным камушком на коже человеческую фигурку ей было не по силам.

* * *

День в дальнем приречном селении начался так же, как всегда. С рассветом все жители от мала до велика встретились у деревенского очага вознести молитву солнцам и мудрым предкам, что смогли создать такое чудо, после чего позавтракали. Ведь, как известно, добывать дрова труд тяжелый, и потому разумнее готовить один ужин на всех на общем костре, нежели растаскивать пищу по домам и чумам. Подкрепившись, сир-тя разошлись. Пять девочек отправились в дом девичества познавать женские мудрости, четверо мальчишек пошли в мужской дом, готовиться в воины. Женщины разошлись кто к огороду, кто на реку, кто в лес за пряностями. Четверо взрослых воинов и старый мудрый Телейбе ушли в лес, в заросли березняка у болота. Там постоянно паслись спинокрылы, и каждые двадцать дней шаман выбирал одного, молодого и сочного, забирал его волю и уводил к поселку, где воины забивали и разделывали жертву.

Некрупного спинокрыла хватало обычно дней на пять – мясо успевали частью съесть, а частью засушить еще до того, как оно начинало портиться. Через пять дней воины уходили на притоки за рыбой, опустошая ловы до дна, и еще три дня селение кушало только рыбу. Потом наступала очередь птицы, кореньев и снова – спинокрыла. И так – круг за кругом, по сложившемуся невесть когда, но очень удобному обычаю.

Время от времени в лесу портилась погода, либо шаманы видели дурные знамения, а иногда на сир-тя просто нападала лень – и тогда воины никуда не ходили, занятия в воспитательных домах прекращались, женщины забрасывали огороды. Селение отдыхало, валяясь на лугу под солнцем, распевая песни, вознося молитвы богам, бегая наперегонки, слушая сказки или играя в кости. В эти дни сир-тя запаривали с травами в большой деревянной бадье сушеное мясо, лакомясь этим сытным и ароматным яством. Но когда припасы заканчивались – обыденный круговорот дней, рыбалок и охот возвращался…

Вот и сегодня охотники пригнали к полудню из березняка молодого крепыша размером с чум, забили напротив святилища, не забыв поклониться доброму Нуму за его милость, сняли шкуру, начали срезать мясо, скидывая в ивовые корзины. И тут вдруг…

На тропе от верховьев реки появились странные дикари: первым шел белолицый, в длинной темной малице из неведомой шкуры, с большим сверкающим крестом на груди и развевающимися на ветру, длинными густыми волосами непривычного коричневого оттенка. Дикарь шагал широко, уверенно опираясь на копье с длинным сверкающим наконечником, раздвоенным у основания и украшенным волосяными кисточками. Рядом вышагивал плечистый бородач в еще более странной одежде, запахнутой спереди и опоясанной какой-то длинной палкой. За ними спешили люди обычного вида: мальчишка с бубном в истрепанной малице и девушка, вовсе неотличимая от сир-тя.

Следом, на приличном удалении, были видны еще дикари в изрядном множестве, однако для начала мудрый Телейбе решил остановить ближних и вскинул руки, нашептывая заклинание воли, пеленая незнакомцам руки и ноги. Но… Но ни один из них словно не заметил воздействия.

Телейбе повторил заклинание, усилив его обращением к богам, собрал воедино всю свою волю, выплеснул ее вперед. А когда не помогло – воспользовался охотничьим парализующим заклятием, простым и надежным, хотя и неудобным.

– Я принес вам истинную веру, несчастные! – Подойдя к язычнику, священник сорвал медальон с его шеи и швырнул на землю, впечатав в грязь каблуком. – Покайтесь, нехристи, и возрадуйтесь, ибо только теперь вы сможете спасти свои души!

Разумеется, старый мудрый шаман не понял ни слова. Но остолбенел от ужаса, ибо впервые на его памяти дикарь смог противостоять воле и мудрости сир-тя, не ощутил силы заклятий, коснулся священного оберега посвященных и даже не дрогнул от защитных наговоров! И что теперь? Если власть мудрости над дикостью рухнула… То и весь остальной мир тоже обречен!

Из дома обучения мальчиков выскочил молодой шаман, вскинул обе руки… Маюни громко ударил в бубен, привлекая внимание – и Матвей опустил копье, направив его в горло язычника. Остяк с видимым удовольствием подошел к колдуну сир-тя, сдернул его амулет и тоже втоптал в землю.

Воины селения, не меньше шаманов напуганные происходящим, не знали, что делать, застыв с ножами возле полуразделанной туши – а дикари все выходили и выходили из леса, с копьями в руках, с топорами и длинными ножами на поясах, в странных одеждах, с волосами невероятных цветов. И сир-тя поняли, что, даже если захотят – ничего изменить не смогут. Оставалось только ждать, чем кончится нашествие, и молиться богам о милости.

Испуганные появлением незнакомцев, женщины, зовя детей, кинулись к капищу, к мужчинам, и вскоре все население деревни сгрудилось возле огромной кровавой туши.

– Я принес вам слово божие, язычники! – провозгласил отец Амвросий, сняв нагрудный крест и вскинув его над головой. – Слово о том, кто принял смерть мученическую ради спасения душ ваших! Того, кто в любви своей к людям смертным не пожалел себя, искупил ваши грехи вольно и невольно жизнью своей!

Он запнулся, покосился на Митаюки. Та решительно перекрестилась и стала переводить:

– Боги бледных людей сильнее наших! Поэтому дикари снесут ваше родовое святилище и поставят идол своего бога, которому вы отныне и станете поклоняться и приносить жертвы!

– Приняв истинную веру и отринув богомерзких своих идолов, сиречь бесов и демонов диавола, отца лжи, врага рода человеческого, спасете вы души свои для жизни вечной, для блаженства посмертного, для праведности земной!

– Если вы откажетесь поклониться богу дикарей, они вас всех зарежут, – лаконично перевела юная шаманка. – А согласитесь – все останется по-прежнему.

– Готовы ли вы покаяться, несчастные заблудшие существа?! – грозно вопросил священник. – Или же намерены упорствовать в заблуждениях своих, губя души, подаренные Всевышним людям, что сотворены по образу и подобию его? Примете ли слово Божие – или отринете его, дабы во мраке неверия погибнуть?

– Хотите сохранить жизнь себе и детям – встаньте на колени, и вот так вот перекреститесь, – показала Митаюки.

Сир-тя захваченной деревни один за другим стали опускаться на колени и креститься, преданно глядя на священника.

– Так вы принимаете слово Божие? – с некоторой растерянностью переспросил отец Амвросий.

– Они согласны принять крещение, все хорошо, – подтвердила юная шаманка.

– А верно ли они поняли учение Христово? – усомнился священник, не веря, что миссионерство состоялось столь легко и быстро.

– Кивните