Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

трудом он поднялся на колено, и замер, увидев скрюченные, мелко вздрагивающие тела своих товарищей.

«Колдовство! – понял Серьга. – Чародей конечности давит…»

Колдун же, что-то зло выкрикивая, шел от чумов к пришибленным его волей казакам. Это был тот, что сидел на корточках: тоже седовласый, с морщинистым, словно сушеный инжир, лицом и широкими плечами, в безрукавке из тонкой замши, вышитой квадратиками и украшенной меховыми кисточками. В нескольких шагах от своих пленников сир-тя выдернул сверкнувший желтизной нож, вскинул к плечу. Круглое старческое лицо исказила гримаса ненависти.

Дольше Серьга сдерживаться не смог: схватился за рукоять сабли и, выдергивая ее из ножен, сразу рубанул снизу вверх поперек груди колдуна. И тут же, обратным движением – с размаху по шее.

Тело чародея сделало еще несколько шагов, и только после этого рухнуло вперед, голова же осталась где-то позади.

Толпа дикарей охнула от ужаса, казаки закашлялись, поднимаясь с песка, а Маюни, тонко и яростно взвыв, прыгнул на колдуна перед собой и стремительно вогнал свой нож тому в основание шеи.

Толпа язычников заревела снова, на этот раз от гнева. Те, что имели копья, вскинули их над головами, прочие схватились за палицы – и ринулись на врагов.

Маюни, увидев толпу бегущих на него одного оскаленных сир-тя, отреагировал мгновенно: метнулся к реке, прыгнул в челнок и быстро-быстро погреб, чуть не сразу оказавшись на середине реки. Пытавшиеся поймать его вороги забежали на глубину по грудь и там остановились, грозя вслед кулаками. Потом повернули в помощь остальным.

Казаки злобную толпу встретили саблями, привычно подбивая копья вверх, уклоняясь, подныривая под длинные древки, рубя руки и коля тела…

– Веселей, ребята! – радостно захохотал Матвей. – Наш ныне праздник, други! Покажем нехристям, как казаки умирать умеют!

Его зловещий хохот вынуждал дикарей пятиться, стараться ударить издалека – сберечься, а не победить. Возможно, только потому тройку храбрецов толпа и не смяла сразу, не втоптала в песок, а попыталась окружить, зайти за спину, уступая место на острие атаки друг другу и не спеша ощутить прикосновение сверкающих изогнутых клинков, которыми так ловко орудовали белокожие пришельцы. Даже менквы – и те повели себя храбрее. Избавившись от оглушающей воли колдунов, усталые и голодные, они сразу устремились на близкую и вкусную добычу, не особо беспокоясь тем, что воинов сир-тя больше почти вдвое, и что у них есть копья и палицы.

Задних воинов зверолюди просто передавили, хватая сзади за головы, дергая к себе и ломая шеи, откидывая назад и хватая новых. Занятые битвой дикари далеко не сразу поняли, что их безнаказанно истребляет новый враг. А когда хруст костей и предсмертные стоны заставили обернуться – преимущество в числе было уже не у них.

– К реке! – рявкнул Силантий, ощутив слабину в напоре язычников, ухватил направленное в грудь копье под наконечник, рванул, выдергивая из строя молодого дикаря, рубанул его по лбу, концом древка ударил в живот другого, вынуждая согнуться, хлестнул саблей подставленную шею, ринулся в открывшийся проход.

Ухтымка и Серьга побежали следом. Сир-тя качнулись было за врагами – но Матвей, подобрав с песка чужое копье, метнул его в толпу, подхватил другое… Дикари шарахнулись – казак помчался за товарищами.

– Струг! – Десятник командовал кратко, но товарищи понимали его отлично, навалились на нос полувытащенной лодки. В горячке схватки они, не ощутив ее огромной тяжести, моментально столкнули лодку на воду, забрались внутрь, зашарили вдоль бортов. Весел не оказалось, и Матвей тут же взялся грести древком копья. Андреев попытался воспользоваться своим как шестом, но дна не достал и тоже принялся худо-бедно грести.

Сир-тя беглецов не преследовали, им было не до того – менквы явно одолевали своих щуплых, хотя и вооруженных врагов.

– Ух ты, отбились! – упал на дно захваченного струга молодой казак. – А я уже с жизнью распрощался! Ну что, десятник? Нам теперича опять о травке думать, али можно так далее плыть?

– Думай, чем грести станешь, баламут! – огрызнулся Силантий. – Али полагаешь, мы тебя теперь до старости катать взялись?

Ухтымка зашевелился, заглядывая под лавки и перекатывая корзины, покачал головой:

– Ничего! К берегу причаливать надобно. Может, из лозы лопасть сплести получится?

– Ну его к лешему, – поморщился Андреев. – Тут лучше не задерживаться. Пока течение несет, то и обойдемся.

На некоторое время путники примолкли, однако вскоре молодой воин встрепенулся:

– Ух ты, гляньте! Маюни!

Остяк таился под прибрежными кронами, плохо различимый на ветвистом челне рядом с низкорослыми деревьями. Кабы сам не помахал – так и не заметили бы.

– Чего прячешься?

– Так сами же велели ниже по реке ждать, пока найдете, да-а… – ответил паренек.

– Вот и нашли! – обрадовался Силантий. – Весло свободное дай! Да к нам вослед пристраивайся. На двух кораблях далее поплывем.

– Сир-тя вас не видели? – многозначительно указал на небо остяк.

– Вот проклятье! – зло сплюнул десятник. – Я про них и забыл!

Казаки вскинули головы и сразу увидели в отдалении раскинувшего крылья дракона, на шее которого сидел хорошо различимый колдун.

– Если он нас видит, почему не нападает? – удивился Ухтымка.

– Вестимо, нечем, да-а, – ответил остяк. – Они ведь сами не кидаются. Зверя ищут.

– Или плывем в нужную ему сторону… – добавил Силантий.

Правота десятника подтвердилась, когда через пару верст впереди показался дикарский струг – колдун на носу, четверо воинов на веслах. И вновь Матвей ощутил покалывание под амулетом, тяжесть в конечностях. И опять предусмотрительно замер, прикидываясь парализованным. И только в трех шагах от врага – вдруг вскинул копье и метнул в цель!

Колдун привстал, захрипел, свалился за борт, а казаки с дружным кличем:

– С нами Бог!!! – выхватили сабли и прыгнули на вражеский корабль.

Дикари попытались отбиваться веслами, которые были у них в руках, и даже смахнули в воду излишне рьяного Ухтымку, но более опытные Силантий и Матвей быстро погасили сопротивление, отправив гребцов вслед за их колдуном.

– Неплохо для начала! – не удержался от возгласа десятник Андреев. – Два струга вместо одного челна! Эй, Ухтымка! Ты на старый челн вылезай, его поведешь. А мы с Матвеем на этом устроимся.

– Вяленое мясо! – пошарив по коробам, нашел ценную добычу Серьга. – Кто проголодался? Тут на всю ватагу хватит!

Предоставив воде нести лодки, казаки хорошенько подкрепились, потом снова взялись за весла. И тут началось…

Гигантская змея, подняв голову над бортом челна, внезапно резко ударила Силантия головою в грудь, отчего десятник просто вылетел за борт, не успев даже шелохнуться, потом так же стремительно попыталась выбить и Матвея. Казак, уже зная об опасности, успел пригнуться, дернул саблю, попытался вонзить в тело. Клинок словно ударился в