Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Когда разговор был закончен, Борис вызвался отвезти Гурова в Пулково. Созвонившись с кассой аэропорта, Лев заказал себе билет на двадцать три пятьдесят. Поздним вечером по незагруженной транспортом дороге путь до Пулково оказался гораздо короче. Сев в кресло авиалайнера, он сразу же уснул и проснулся в начале второго ночи уже в Шереметьево. Его разбудила молоденькая стюардесса в тот самый момент, когда Лев со своим другом Станиславом Крячко уже почти догнал подозреваемого, который скрывал лицо под маской препротивного упыря. Гуров открыл глаза и поднялся, мысленно сожалея о том, что дома досмотреть финал этой захватывающей погони уже не получится.

Глава 5

Он даже не подозревал, что у Стаса в этот момент и в самом деле шла настоящая погоня, и не во сне, а наяву. В Нижний Новгород Крячко прилетел на час позже, чем Лев в Питер. Выйдя из самолета на трап, он оказался в ночной темноте, рассеянной освещением аэропорта. Взяв такси, Стас первым делом отправился на Пароходную, семнадцать. Когда они остановились у старой пятиэтажки в ряду таких же «хрущевок», таксист, росленький парень лет двадцати трех, коротко объявил:

— Семнадцатый!

Крячко достал из кармана деньги и, так сказать, «прикола ради», поинтересовался:

— Точно семнадцатый? А то вдруг какой-нибудь сто семнадцатый? Я-то не местный, географии вашей не знаю…

Взяв купюру и отсчитав сдачу, таксист флегматично уведомил:

— Я сам в этом доме живу… Было бы смешно, если бы вдруг ошибся. Эх, а что, если?.. Раз уж я сюда приехал, то, наверное, есть смысл пойти перекусить…

— Это очень хорошо, что здесь живешь! — обрадовался Станислав. — Это очень даже здорово! Надо думать, всех в этом доме знаешь?

— Ну, всех не всех, но многих — точно. — Парень с интересом взглянул на этого непонятного, широченного дядьку в потертой кожаной куртке.

— А такого Пятырина Фрола знать не доводилось?

— А-а, Фрола? Ну, Фрола кто тут у нас не знает?! Это знаменитость всего нашего околотка. Да и города тоже… Несколько лет назад он сюда приезжал с питерской командой на межклубную встречу. О-о-о! Он тут такого дрозда давал!

— А что бы ты мог рассказать о нем как о человеке? Видишь ли, я из уголовного розыска, из Москвы. Меня он интересует как, предположительно, потерпевший от рук бандитов.

— Да много чего могу рассказать… — многозначительно мотнул головой таксист. — Только, видите ли, какое дело… На перекус-то у меня всего полчаса. Ну максимум — минут сорок. Знаете, что? А пойдемте-ка к нам? За компанию чаю выпьете, как раз и поговорим.

— А это удобно? — засомневался Крячко. — Твои домашние не скажут, чего это ты с собой какого-то подозрительного типа привел?

— Идемте, идемте! Все будет нормально… — рассмеялся парень.

За то время, пока они поднимались по лестнице на четвертый этаж, Станислав более детально рассказал о причинах своего приезда в Нижний Новгород. Показал и фото «снежного человека». Повертев его в руках, таксист, назвавшийся Геннадием, с сомнением пожал плечами:

— Отдаленное сходство есть… Но, по-моему, это не он! Да, скорее всего, не он.

Подойдя к фасонистой фирменной двери, он нажал на кнопку звонка. Щелкнул замок, и выглянувшая из-за двери моложавая женщина средних лет привлекательной наружности удивленно и не очень дружелюбно воззрилась на Стаса, из-за чего тому захотелось повернуться и уйти.

— Ма, это со мной! — поспешно проговорил Геннадий. — Станислав Васильевич прилетел из Москвы, он из уголовного розыска, насчет Фрола Пятырина. С Фролом что-то случилось, и он это расследует.

— А-а, все понятно! — Лицо женщины сразу же осветилось приветливой улыбкой. — Проходите, проходите! Будьте гостем. А я сначала подумала, что у нас по подъезду опять начали хулиганить коллекторы.

— У вас хозяйничают коллекторы?! И что, здорово всех тут достали? — снимая в прихожей кожанку, поинтересовался Крячко.

— Да весь дом от них уже стонет! — Хозяйка квартиры безнадежно махнула рукой. — Кто-то им тут должен был большие деньги, но куда-то уехал, а они теперь идут к нам и внаглую требуют, чтобы мы сложились и погасили его долг. Особенно тот подъезд, где он жил, — с тех вообще не слазят. Ну, и нам перепадает. Вот как это назвать?

— Это? — пожал плечами Стас. — Вымогательство. Статья сто шестьдесят третья, по ней предусмотрено наказание сроком до семи лет плюс штраф на полмиллиона. Всем домом нужно написать заявление, и они сядут.

— Всем домом не получится… — огорченно вздохнула женщина. — Большинство их боится, а некоторые даже собираются складываться по пятнадцать тысяч — они столько насчитали. В полицию мы как-то раз обращались, да что толку. Приехали двое, походили, посмотрели и снова уехали. А эти отморозки об этом от кого-то узнали и теперь требуют еще больше. Как бы «за моральный ущерб»…

— Все понятно… Беру это на заметку — разберемся с этой шивотой, — уверенно пообещал Стас.

— Прошу к столу! — донесся из кухни голос Геннадия.

Пройдя туда, Крячко увидел стол, уставленный тарелками, и укоризненно попенял:

— Гена! Мы же говорили только про чай!

— Все верно! — рассмеялся тот. — Чай! Ну и так, по мелочам кое-что на зуб поймать — винегретик там, пара котлеток… Не растолстеем!

Станислав опустился на стул и вооружился вилкой. За едой разговор про Фрола Пятырина был продолжен.

Впервые Геннадий столкнулся с Фролом, еще будучи дошколенком, тогда как тот уже учился в начальной школе. В их двор из соседнего как-то в воскресенье прибежали трое «крутяков» лет семи-восьми, которые начали «строить» тутошнюю мелюзгу. Кому подзатыльник отвесят, у кого игрушку отберут… И тут появился паренек лет десяти, который надавал им по загривку, и недавние обидчики, захныкав, побежали жаловаться своим мамочкам.

— Фрол, он с детства был такой справедливый. Зато к нему самому судьба отнеслась несправедливо. Ему всего год был, когда погибли его родители. Слышали же, наверное, как в восемьдесят девятом в Башкирии сразу два поезда взорвались и сгорели? Там погибла уйма народу.

— Ну конечно, это я помню… — кивнул Станислав.

— И вот остался он с одной лишь бабушкой. В девяностые жилось им очень трудно. Он еще совсем пацан был, а уже искал, где бы заработать. На перекрестках мыл стекла машин, собирал пивные банки, подметал автостоянки… После школы окончил «ремеслуху» на автослесаря, ушел в армию, остался там на «сверхсрочку». Это все мы от тети Веры знали — она на лавочке другим бабулькам об этом рассказывала. Потом, после контракта, он ушел в спорт, стал заниматься смешанными единоборствами. Несколько раз приезжал сюда. Иной раз мы об этом и не знали — парень он был скромный, шумихи вокруг себя не любил. Когда тетя Вера заболела, он присылал ей денег на лечение. А потом вдруг бесследно исчез. Никто не знал, куда он делся. Тетя Вера после этого совсем сдала, и год назад ее не стало.

— А в их квартире кто сейчас живет?

— Какие-то люди — их я еще не знаю. Теть-Верин племянник — дядька Фрола — уже давно на эту квартиру «зубы точил»: еще она была жива, а он уже искал способ, как бы отжать жилплощадь. И как только умерла, уж не знаю, каким способом, он переписал квартиру на себя, а потом продал. Вот такая тварь! Был слух, что его сын Гришка — я его знаю — работает в каком-то мутном риелторском агентстве. Некоторые люди у нас и говорят: не он ли «помог» тете Вере уйти раньше времени? То его тут сроду не было, а то вдруг зачастил — видите ли, заскучал по бабушке…

— А где живут внук и племянник тети Веры, ты не знаешь? У меня к ним есть ряд вопросов.

Несколько замявшись, Геннадий сказал, что, хоть и приблизительно, но местоположение этой семьи он знает. Однако в таком случае ему сейчас придется на ближайшие час-полтора отпроситься у диспетчера.

— А зачем отпрашиваться? Скажи, что работаешь с тем же клиентом. То есть со мной. «На халяву» я тебя эксплуатировать не собираюсь. На разъезды мне выделена приличная сумма, так что все в рамках здоровых рыночных отношений, — рассмеялся Стас. — Ну что, тогда — на старт?