Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Эвакуаторщик, «расчухав», что вместе с «коллекторами» влип в историю весьма и весьма нехорошую, заладил как попугай одну и ту же фразу:

— А я тут — ни при чем! А я тут — ни при чем!..

Покончив с бумажными формальностями, Крячко с Геннадием отбыли к микрорайону «Семафоровка», где, по информации таксиста, и проживали дядька и двоюродный брат Фрола Пятырина. С полчаса попетляв по полупустым городским улицам, они выехали за пределы многоэтажных массивов и заехали в одноэтажный сектор, представленный небедными коттеджами, иные из которых высились на два, а то и три этажа. Неспешно руля по безлюдной улице, не слишком густо освещенной фонарями, Геннадий без конца вертел головой, всматриваясь в дома по обе стороны этой «авеню».

— Где-то, где-то, где-то тут… Где-то, где-то, где-то тут… — бормотал он, напряженно припоминая очертания уже давненько виденного им дома.

— А как ты узнал, что они именно здесь живут? — полюбопытствовал Станислав.

— Да в позапрошлом году летом Гришка прикатил навестить тетю Веру на своем «Форде», а местные пацанята ему все четыре колеса ножом прохреначили, — смеясь, рассказал Геннадий. — Я как раз был на обеде. Выхожу, а он у соседнего подъезда матерится как сапожник. Машина стоит на ободах. Ну, он меня и нанял съездить в Семафоровку за зимним комплектом колес. Когда вернулись, весь капот и стекла «Форда» собачьими какашками были изгвазданы. Его чуть кондрашка не хватила. Больше в наш двор на своей тачке не заезжал, оставлял где-нибудь квартала за два.

Удивленно покрутив головой, Крячко поинтересовался:

— Эти пацанята его так не любят? А за что?

— Да было одно нехорошее дело… Он же — понтовый сверх всякой меры, весь из себя, борзой. Когда приезжал к нам во двор, то ставил свою машину прямо у подъезда, да еще так, что другим людям — ни проехать ни пройти. И вот как-то раз один мальчонка лет пяти, проходя мимо его тарантаса, случайно задел бок машины игрушечной лопаткой. Гришка увидел, разголосился, отшлепал его и наорал так, что пацана, кстати, его тоже Гришей зовут, аж трясло от испуга. Тут мать того мальца вышла выяснить, в чем дело. Этот обормот на нее накинулся, хотел даже ударить. Да не на ту нарвался! Женька из сумочки электрошокер хвать — и на него! Он тут же деру дал.

— Ну и скотина! — подивился Крячко.

— А то! Куркуль из куркулей. Накатал заяву в полицию, да еще и иск подал в суд о взыскании ущерба, нанесенного машине. Только ничего у него не вышло. А когда эта история попала в городские газеты, он сам чуть не залетел под суд за побои ребенка. Но дружки из тамошней районной чинушни отмазали. Вот после этого наша пацанва ему и объявила вендетту. Гришуткин старший брат Костя у нашей мелюзги в авторитете. По всякой части — первый во дворе заводила. Думаю, колеса — это его работа. Кстати, везти в Семафоровку Гришку в тот день я не собирался — на кой бы он мне был бы нужен, этот козел? Но он начал плакаться, вроде того, мать у него в больнице, надо срочно к ней ехать. Ну, подумал я и согласился, хоть он и сволочь, но мать есть мать…

Когда «Фольксваген» миновал один из двухэтажных особняков за высоким зеленым забором, перед которым тянулся ряд высоченных пирамидальных тополей, таксист неожиданно ткнул в его сторону пальцем:

— О! По-моему, это их дом. Вон и тачка в тени вроде бы Гришкина. Станислав Васильевич, подождите секунду, я добегу, узнаю…

Выйдя из машины, он направился было к особняку, но в этот момент калитка распахнулась, и на улицу, похрустывая снегом, вышли двое мужчин, которых в тени заснеженных крон деревьев разглядеть было очень затруднительно. Остановившись, Геннадий громко спросил:

— Скажите, это дом Каракуцевых?

— А в чем дело? — подходя к машине, спросил один из мужчин.

— Да вас хотел бы видеть сотрудник уголовного розыска из Москвы…

Реакция мужчин на эти слова оказалась неожиданной. Они вдруг опрометью ринулись в кабину своего авто и, спешно запустив мотор, с пробуксовкой ринулись в ночь.

— Гена! За ними! — через окно выкрикнул Крячко, но тот и сам, одним прыжком достигнув машины, уже спешно запускал двигатель, затем стремительно развернулся в обратную сторону и что есть духу припустил вслед за беглецами.

Не выпуская из поля зрения задние габаритные огни преследуемых, Геннадий «давил на всю железку», выжимая из мотора все, на что тот был способен. Пролетев километра три по нежилым территориям, беглецы круто свернули влево. Достигнув перекрестка, Геннадий свернул следом, почти не сбавляя скорости. Эта дорога оказалась довольно извилистой и изобилующей ледяными буграми. Как видно, сидевший за рулем «машины-беглянки» по своим водительским кондициям Геннадию уступал, и очень существенно, из-за чего расстояние между автомобилями начало постепенно сокращаться. И тогда машина преследуемых резко пошла в отрыв. Но длилось это недолго. Внезапно ее стремительно закрутило вокруг оси, а затем резко бросило вправо. «Споткнувшись» колесами о снежный бугор, тянущийся вдоль края дороги, она, подлетев в воздух, с грохотом покатилась куда-то вниз.

Наблюдая за этим вынужденным кульбитом, Геннадий и Крячко одновременно выдохнули:

— Ух ты-ы-ы!..

Через несколько секунд поравнявшись с местом падения машины, они остановились, выскочили из салона и, утопая в сугробах, поспешили к авто, оставшемуся лежать кверху колесами. Даже на расстоянии под капотом слышалось какое-то жужжание и потрескивание. Судя по всему, закоротило аккумулятор, и если сейчас на место искрения попадет горючее — все, вспышки не миновать.

Неимоверным усилием вырвав смятую пассажирскую дверцу, Стас и его добровольный помощник кое-как смогли вытащить из-под перекореженной крыши авто зажатых в салоне двоих мужчин, примерно тридцати и пятидесяти с лишним лет. Форсируя сугробы, они оттащили беглецов подальше от смятого в лепешку «Форда». Те охали и стонали, явно не в силах подняться на ноги — похоже, в момент падения им досталось очень даже крепко.

Крячко понимал, что эти двое неспроста кинулись наутек, лишь услышав про уголовный розыск. Судя по репутации и папы, и сына Каракуцевых, скорее всего, набедокурили они — и к гадалке не ходи. Но что именно они сотворили, как бы это выяснить? Проще всего было взять их «на пушку», с ходу потребовав признаний в содеянном. Вот только Геннадий не подвел бы… От простоты душевной возьмет и ляпнет что-нибудь невпопад. А эти два пройдохи сразу «просекут», что их разводят на мякину. И тогда — все! Уйдут в «несознанку», и хрен чего докажешь…

Уловив момент, Крячко сделал многозначительное лицо и выразительно подмигнул таксисту, мол, внимание, смотри, не «проколись»! Но у того «соображалка» работала отменно. Геннадий сразу же догадался, что опер имеет в виду, и движением опущенных век ответил, что все будет в полном порядке. Они подняли беглецов на ноги и повели к машине. В этот момент сзади них раздалось громкое фырканье, и ночной мрак озарило вырвавшееся из моторного отсека авто буйное оранжевое пламя.

Каракуцев-младший, оглянувшись назад, горестно охнул и запричитал:

— Машина! Моя машина! Е-мое! Все, пропала… Это вы виноваты! Вы!..

— Мы? — язвительно рассмеялся Станислав. — Не надо заниматься темными делишками, чтобы потом не пришлось удирать от уголовного розыска. А от нас — не убежишь! Официально уведомляю: чистосердечное признание смягчает меру наказания. Уговаривать не буду. Хотите отмотать себе срок на всю катушку — да на здоровье! Есть желание сократить и смягчить со строгого на общий — тоже реально. Так что выбираем?

— Явку с повинной и чистосердечное… — угрюмо откликнулся Каракуцев-старший. — Только, гражданин начальник, прошу учесть: она сама во всем виновата!

— Разберемся! — откликнулся Крячко.

В этот момент пламя охватило весь «Форд», и менее чем через минуту с громким грохотом он обратился в лохматый огненный шар. В разные стороны полетели мелкие жестянки и пластмассовые детали. Жаркая взрывная волна, пахнущая горелой резиной, достигла «Фольксвагена», стоящего почти в полусотне метров от пожарища.