Танцы с королями - Розалинда Лейкер

Супруги де Вальверде обедали в тишине, прерываемой звяканьем столовых приборов. Жасмин была не прочь заговорить первой, но опасалась получить резкую отповедь на глазах у лакеев, стоявших за их спинами. Сабатин поглощал пищу с огромным аппетитом. Фазан, жареный цыпленок в белом соусе, заливное из языка, куски баранины и говядины исчезали у него во рту с поразительной быстротой. Жасмин, поковыряв вилкой, съела несколько кусочков мяса и приступила к десерту. Ее супруг выпил также изрядное количество шампанского, и едва они вновь отправились в путь, как его тут же сморил сон.

Когда он зашевелился и смачно зевнул, проспав несколько часов, Жасмин опять попыталась втянуть его в разговор, надеясь, что сытный обед во многом улучшил его настроение.

— Пожалуйста, давайте поговорим, Сабатин! Расскажите мне что-нибудь о том месте, куда мы едем. Что там за жизнь? Это ваше родовое поместье? Далеко ли оттуда до ближайшего города? Мне ничего не известно ни о вашем происхождении, ни о том, каков круг ваших интересов — кроме того, что вы страстный охотник. Мне сказал об этом маркиз де Гранж, с которым вы, насколько я знаю, хорошо знакомы. — Она подождала ответа, но Сабатин оставался глух и нем. — Если вы не желаете рассказывать о себе, то, может быть, вы хотите, чтобы я рассказала вам о моей семье?

Герцог тяжело вздохнул, взял свою трость и забарабанил в стенку кареты кучеру, чтобы тот остановил лошадей. Лакей, спрыгнувший на землю с запяток, открыл дверцу и застыл в подобострастном поклоне, но Сабатин не стал выходить. Вместо этого он что-то вполголоса приказал. Через пару минут лакей возвратился с походным письменным бюро. Сабатин поставил его себе на колени, и Жасмин с изумлением подумала: неужели он выбрал столь неподходящий момент для писания письма? Однако оно оказалось очень коротким. Сабатин тут же вернул бюро лакею. Сложил лист бумаги и отдал ей. Там было написано всего одно слово: «Молчите».

Придя в бешенство, она скомкала бумагу и, бросив ее на пол, резко отвернулась от Сабатина. Затем, когда часы потянулись медленной и томительной чередой, Жасмин предположила, что этот странный человек, возможно, вообще не намерен разговаривать с ней. Это ужаснуло ее.

Ночь они провели на постоялом дворе, довольно неуютном и грязном. Впрочем, в этом не было ничего необычного. Жасмин спала в отдельной комнате, но если Сабатину застелили постель чистым бельем, которое он всегда возил с собой, то ей пришлось довольствоваться серыми и помятыми хозяйскими простынями. Жозетта, мрачная и раздражительная, постоянно ворчала себе под нос о всяких глупостях, из-за которых теперь нужно-де страдать ни в чем не повинным слугам. Тем не менее она раздобыла свежей соломы, чтобы набить матрац, и большой кувшин горячей воды и помогла хозяйке смыть дорожную пыль и пот. Жасмин весь день провела в полном придворном одеянии и, хотя погода была ветреной и прохладной, все же с удовольствием избавилась от слишком неудобного платья. Жозетта вынула из сундука другое, шелковое, которое лучше подходило для путешествия. Подумав, что ей вовсе не обязательно ужинать вместе с Сабатином, она распорядилась принести еду к себе в комнату и поела куда с большим аппетитом, нежели в ледяной компании своего мужа. Ей казалось, что она не сомкнет глаз после всех драматических переживаний прошедшего дня, но как только ее щека коснулась подушки, она тут же провалилась в глубокий сон и крепко спала, пока громкий стук в дверь не возвестил о том, что наступило ясное, солнечное утро.

Жасмин заморгала спросонья и удивилась. Это явно была не Жозетта, которая не умела барабанить в дверь так, что та ходуном ходила на петлях. И кстати, куда же она подевалась, ибо рядом с кроватью не было подноса с кофе и булочками и не стоял кувшин с теплой водой для умывания?..

— Кто там?

— Мадам, хозяин велел передать, что пора ехать.

Жасмин соскочила с постели и, подбежав к двери, чуть приоткрыла ее. Один из лакеев уже повернулся и начал было спускаться по лестнице, посчитав свою миссию выполненной.

— А сколько сейчас времени? — с ужасом спросила Жасмин.

— Девять часов, мадам.

— Так куда же запропастилась моя горничная?

Ей давно следовало быть здесь. Найдите ее и срочно пришлите ко мне.

Лакей вернулся назад и, с удивлением воззрившись на герцогиню, сообщил:

— Хозяин постоялого двора сказал мне, что ваша горничная уехала отсюда еще на рассвете. С попутным фургоном она отправилась в Париж.

Даже Жозетта покинула ее! Вот так денек! Не успев начаться он уже подбрасывает такие сюрпризы.

— Ну, что ж. Пришлите сюда кого-нибудь из местных служанок, а позавтракаю я, так уж и быть, внизу.

— Я сделаю все, что смогу, мадам, но все они сейчас очень заняты обслуживанием прибывших путников.

Жасмин, потеряв терпение, крикнула:

— А мне что за дело? Я приказываю вам найти кого-нибудь! Сообщите заодно герцогу де Вальверде, что мне потребуется по меньшей мере еще час, чтобы собраться в дорогу.

Захлопнув дверь, она подошла к окну. Путникам, прибывшим в двух каретах, меняли лошадей, а экипаж де Вальверде уже стоял во дворе, готовый к отбытию. Ей был виден Сабатин, расхаживавший в легком коричневом плаще и штанах до колен из кремового шелка. Конечно, в таком наряде путешествовать было куда удобнее, чем во вчерашнем свадебном облачении. «Ну ничего, пусть подождет!» — мстительно думала Жасмин. Утро просто замечательное, и ничего страшного не произойдет, если он еще немного погуляет на солнышке ради нее. Может быть, это заставит его подумать о своих грубых, вызывающих манерах по отношению к ней и он все-таки изменит свое поведение на более приемлемое, когда увидит ее.

Прислонив свое карманное зеркальце к заплывшему подсвечнику, который стоял на столе (зеркала в этой комнате не было, наверное, со времени потопа), Жасмин принялась делать прическу, понимая, что помощи ей, скорее всего, не дождаться. Волосы, хорошо расчесанные предыдущим вечером, слушались ее искусных рук и гребня и прекрасно ложились на место, завитые в множество локонов. К тому времени, когда она закрепила всю прическу заколками, прибыла, наконец, горничная постоялого двора.

От одного ее вида Жасмин сразу захотелось завыть. Это была худосочная, болезненная девушка-подросток в замызганном платье и насквозь мокром фартуке: очевидно, ее прислали сюда прямо с кухни, где она мыла посуду. Выглядела она насмерть перепуганной. Жасмин невольно сменила гнев на милость и не стала распекать девушку — сказалось воспитание Маргариты.

— А кто же принесет мне горячей воды?

Девушка медленно покачала головой, застенчиво теребя руками фартук: