РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 - Андрей Анатольевич Смирнов

в 20-е гг., Е.З. Барсукова: стрелково-артиллерийская подготовка полевой артиллерии «доведена была к началу мировой войны до высокой степени совершенства и не оставляла желать лучшего»77. «Блестящие, выше всяких похвал, действия артиллерии в техническом (стрелковом) отношении, – подтверждал в октябре 1914 г., анализируя действия артиллерии Юго-Западного фронта генерал-майор П.П. Карачан, – заслужили полное одобрение и восхищение; наши артиллеристы стрелять умели, они не забыли уроков полигонных стрельб […]»78.

И это понятно: «старший командный состав русской полевой артиллерии [то есть командиры батарей и дивизионов, те, кто готовит данные для стрельбы. – А.С.], «за немногими исключениями, к началу мировой войны был обучен искусству стрельбы [даже. – А.С.] с закрытых позиций в совершенстве». У младших офицеров батарей на довоенных практических стрельбах выявлялись «недочеты» в огневой подготовке, но «в общем младшие офицеры русской артиллерии» «к началу мировой войны» «по стрельбе» «оказались удовлетворительно подготовленными». С учетом, видимо, той решающей роли, которую играли в подготовке данных для стрельбы командиры батарей, общую оценку офицерскому составу артиллерии Е.З. Барсуков дал такую же, что и батарейным командирам: «К началу мировой войны 1914–1918 гг. личный состав русской артиллерии оказался отлично подготовленным в техническом отношении к ведению стрельбы, за редким исключением […]»79.

Эта оценка выглядит тем убедительнее, что, по утверждению служившего тогда младшим офицером в 5-й и 11-й артиллерийских бригадах П.Ф. Волошина (Волошина-Петриченко), офицерская молодежь методы стрельбы тоже «знала в совершенстве»80.

А вот советская артиллерия 1936 года в оценке М.Н. Тухачевского: командиры огневых взводов «резко отстают в своей огневой подготовке» (это уже не «недочеты». – А.С.), а качество стрельб, проводимых командирами батарей и дивизионов, только удовлетворительное. «Большинство комсостава (в том числе и командиров батарей) в стрелковом отношении подготовлены слабо», – признавался один из трех самых мощных военных округов РККА (ОКДВА; по другим сведений нет) еще и весной 1937-го81…

«В тактическом отношении», отмечал в 20-е гг. Е.З. Барсуков, русская артиллерия накануне 1914 года «была подготовлена значительно слабее».

Конкретные оценки тактической выучки офицеров-артиллеристов у этого автора капитальных трудов по истории русской артиллерии начала ХХ в. встречаются весьма различные. Младшие офицеры, писал Барсуков, по тактике артиллерии к 1914 г. «оказались удовлетворительно подготовленными»; командиры батарей и дивизионов «достаточно хорошо разбирались в тактических вопросах применения артиллерии в бою» («Довольно хорошо», – уточнил он затем). Среди высшего же командного состава артиллерии – командиров артиллерийских бригад и инспекторов артиллерии корпусов – «оставалось к началу войны еще немало лиц», «значительно отставших» «от современной тактики»82.

Казалось бы, интегральной оценкой должно быть «удовлетворительно», и действительно, у Барсукова можно найти нечто похожее на такой вывод: «тактическую подготовку офицеров русской артиллерии к началу мировой войны нельзя считать в полной мере достаточной»; «в первую мировую войну действия в тактическом отношении русских артиллеристов, в особенности некоторых старших артиллерийских начальников, оставляли желать многого». Но в тех же его трудах 30-х – 40-х гг. встречается и более низкая оценка: «Подготовка же в тактическом отношении командного состава артиллерии, в особенности старших артиллерийских начальников, оказалась вообще довольно слабой […]»; к началу войны «в тактическом отношении артиллерия была подготовлена довольно слабо». Допущено (правда, при аргументации другого тезиса) и еще более резкое утверждение – о «слабой тактической подготовке русской артиллерии» (речь явно идет именно о командном составе, а не о батареях: анализируя опыт первых месяцев войны, в 8-й германской армии в октябре 1914 г. отмечали, что русская артиллерия «выезжает на позицию с большим искусством») 83.

Еще бóльшая путаница возникает у Е.З. Барсукова в вопросе об уровне инициативности офицеров русской артиллерии – неразрывно связанном с вопросом об уровне их тактической грамотности.

К началу войны, пишет исследователь в одном месте своего последнего труда, «к проявлению инициативы они вообще, и старшие артиллерийские начальники в особенности, были мало склонны». В другом месте примерно то же говорится и про начало Первой мировой: «Проявление целесообразной личной инициативы в необходимых случаях изменения тактической обстановки не было обычным явлением среди русских артиллеристов во время войны». Но в третьем фактически признается, что инициатива проявлялась все-таки часто: «Нередко, особенно в начале войны, артиллеристы, не получая от войсковых начальников боевых задач, задавались ими самостоятельно». В четвертом месте об этом говорится уже прямо: «В маневренный период [Первой мировой войны на Русском фронте, то есть в 1914–1915 гг. – А.С.] бывало немало положительных примеров уместного проявления личной инициативы со стороны командиров батарей и других артиллерийских начальников». И, наконец, в пятом месте написано прямо противоположное тому, что значится в первом и втором: «В начале войны, в маневренный период, боевое использование артиллерии не носило организационного характера [то есть не планировалось старшими артиллерийскими начальниками. – А.С.] и происходило в большинстве случаев по инициативе командиров батарей и дивизионов»!84

Попробуем дать более определенную оценку тактической выучки офицеров русской артиллерии кануна Первой мировой. Материалов по младшим офицерам батарей у нас нет, и начнем мы с командиров батарей и дивизионов.

При оценке уровня их инициативности может помочь случайная подборка исследований, посвященных конкретным боям или операциям первых недель войны и хотя бы вкратце освещающих при этом работу артиллерии. На их страницах тактическая инициатива командиров русских батарей и дивизионов предстает явлением достаточно массовым.

Вот первое же крупное сражение на Русском фронте – Гумбинненское. «Почти все действия русской артиллерии, – констатирует тот же Е.З. Барсуков, – происходили, как это и должно быть во встречном бою, по инициативе командиров батарей и других [так в тексте. – А.С.] артиллерийских соединений, способных быстро разбираться в изменчивой обстановке боя и понимавших задачи и положение пехоты»; налицо было «широкое проявление инициативы со стороны командиров батарей»85.

Так, когда 87-я пехотная бригада 35-й пехотной дивизии немцев вклинилась между русскими 25-й и 27-й пехотными дивизиями, на нее по собственному почину перенесли огонь сразу четыре батарейных командира – по два из 25-й и 27-й артиллерийских бригад. Двое из них пошли даже на перемену фронта своих батарей на 60º.

Командующий 6-й батареей 27-й бригады капитан П.М. Савинич помогал пехоте не только своего, но и соседнего соединения – перенося огонь с участка 105-го пехотного Оренбургского полка 27-й дивизии на участок 100-го пехотного Островского полка 25-й дивизии и обратно.

В свою очередь, германские батареи перед фронтом 27-й дивизии обстрелял и батарейный командир 25-й бригады капитан Н.Я. Гашкевич (который тремя днями раньше, под Сталюпененом, помогая 97-му пехотному Лифляндскому полку отбить атаку немцев, выкатил две дивизионные пушки прямо в боевые порядки пехоты).

По собственной же инициативе одна из батарей 40-й артиллерийской бригады обстреляла с фланга немцев, теснящих 118-й пехотный Шуйский