Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

паузе застыл черновой монтаж. Коричневая гэдээровская стенка с книгами и хрусталем смазана, изображение зернистое, покрытое артефактами. Это он вырежет.

Толик, конечно, постарался. Оцифровкой и реставрацией материала занимался он. Чудо, что кассеты сохранились, не размагнитились, не стали просто бесполезным куском пластика.

У Дианы Романовны была очень крутая VHS-камера, хотя тогда любая камера показалась бы им чудом. Она стала последним подарком от ухажера, крайне обеспеченного мужчины, который не любил говорить о своей работе, а если все же приходилось, путался в деталях.

Он знал о любви Дианы Романовны к кино. И мог бы стать ее супругом, если бы не погиб под колесами автомобиля.

Ей было за сорок, ближе к пятидесяти, муж умер рано, сын уехал искать счастья в столице, а последняя вспышка надежды на тихое счастье растворилась в свете фар.

Как и многие взрослые, совершенно не понимая, что происходит вокруг, оглушенная временем – фрагмент старого мира, который ветер уже нес в новые, пугающие земли, – Диана Романовна просто по инерции продолжала заниматься тем, что лучше всего у нее получалось: преподавала в школе.

Возможно, Васька и Толик никогда не подружились бы с ней по-настоящему, если бы не видеосалон.

Тогда они уже отживали свое, магнитофоны стали доступнее. Впрочем, еще не настолько, чтобы стоять в каждом доме. Поэтому в темном подвальном помещении, где воняло сыростью и тальком, народу хватало. С экрана лилось кино, и постепенно не оставалось ничего, кроме него. Оно затягивало Ваську и Тольку в другие места, к другим людям. Там в небеса уходили небоскребы, словно вавилонские башни, там все были героями, никакой неопределенности, только твердое будущее и понятная цель, которую к финальным титрам красивые люди с экрана обязательно достигнут.

Друзья заметили учительницу на заднем ряду. Она уставилась в экран, приоткрыла рот и в этом мгновении преобразилась. Годы спали с нее, она стала на десяток лет моложе, чем женщина, что стояла днем у доски.

Почувствовав взгляд, Диана Романовна улыбнулась ребятам и помахала рукой.

После сеанса они втроем обсуждали фильм по дороге домой. И разницы лет между ними не было, они говорили на одном уровне, восхищенные, восторженные, спасенные от серости и пыли времени.

Разумеется, они подружились по-настоящему.

Примерно через год Диана Романовна подозвала друзей после урока и сказала, что ждет их вечером в гости.

Она жила в маленькой квартире с длинной гэдээровской стенкой. Диана Романовна открыла скрипнувшие дверцы и достала камеру. Друзья охнули в два голоса.

Диана Романовна показала им самое дорогое, что у нее было, и рассказала о своей мечте.

Она хотела снять кино. И просила их помочь.

– Хотите стать звездами экрана? – улыбалась она.

Толик с Васькой, конечно же, хотели.

Василий уловил момент. Удалил ненужный фрагмент, вставил затемнение, закрыл глаза, прижал медвежонка к груди…

Четвертый

…Два мальчика, один худой и черноволосый, другой рыжий и полный, Васька и Толька, сидят на диване.

Полный всхлипывает и прикрывает лицо руками, но если остановить видео и посмотреть внимательно, то можно заметить, что мальчик улыбается, сдерживает смех.

Худой хлопает друга по плечу и нарочито бодро говорит:

– Ну, ты чего нюни развесил?!

– Задолбали они. Все! Вот почему я у тебя торчу? Эти проходу не дают, бабушка говорит, молиться надо, но бог не слышит. Не хочет он меня слышать!

Василий подумал, что они все-таки очень старались играть, хотя, разумеется, никаких театральных кружков не посещали. Искусственность чувствовалась во всем, но для безбюджетного дилетантского фильма вышло недурно, в их профанстве даже был своеобразный шарм. Как и в цифровых шумах, дрожании камеры, неумело взятых ракурсах. Музейная витрина, внутри которой навечно застыли дети, не подозревающие, какой окажется их долгая деформация во взрослых.

– Тогда зачем он нам? Мы придумаем своих богов.

– Каких?

– А каких хочешь!

Пятый

…Толик ждал у редакции канала, сидел на багажнике машины.

– Ну, как рабочий денек?

– Если бы не твоя рожа, прекрасно бы завершился.

– Давай в бар, я по пивасу, ты по квасу.

– Ты на машине.

– Так ты же по квасу! Не гондонься, авось, не забыл, как баранку крутить. Новости хорошие. Я нашел!

– Что именно? Если бабу, не поверю, прости.

– Кассеты.

Василий нахмурился, и Толик хлопнул его по плечу. На веснушчатом лице засияла такая широкая улыбка, что, казалось, харя вот-вот треснет.

– Кино! Что мы с Дианой Романовной снимали.

– Где? Я думал…

– Ну, допустим, не я нашел, а меня. Но это детали! – Толик вздохнул. – Сынок приезжал, квартиру продает, и они все время там, в комнате, приныканные лежали. Кассеты подписаны, типа, «Васька Долгов и Толька Репин – сцена третья», он и вспомнил, как мамка рассказывала, что учеников снимает. Нашел меня во «ВКонтакте», написал, мы созвонились. Предложил забрать, чтобы не выкидывать. А там все, что мы отсняли. И-и-и-и-и… вроде живое!

– После стольких лет? В пустой квартире? Разве пленка не размагничивается?

– Без перемотки – да, размагничивается. Но тут… Приколись, изображение мало того что живое, так еще и не совсем жопное. Херовое, но смотрибельное. Чудеса. Да похер. Блин, натурально привет из прошлого. Ты мелкий такой уродливый был. Впрочем, сейчас хуже.

Василий невольно улыбнулся, вспоминая съемки и как сияющая от радости Диана Романовна уговаривала их вылезти из речки.

– Оцифровать – не проблема, – сказал Толик.

– Ладно, я по квасу, ты по пивасу, – кивнул Василий.

Толик руководил фотоателье, где, помимо прочего, реставрировали старые кассетные записи.

Они оба, хоть и по-разному, связали жизни с запечатленными на пленке и в цифре мгновениями. В этом влияние Дианы Романовны сложно переоценить.

Василий пять лет отработал в «Останкино», и до сих пор ему иногда снились длинные запутанные коридоры, где никогда не умолкало эхо шагов и ругани. На шестом году случилась… проблема, и он вылетел оттуда. Вернулся в родное гнездо, где его навыкам нашлось место на региональном канале, настойчиво державшем оборону против перехода всего медиаконтента в Интернет. Получал много меньше, но, если приплюсовать фриланс, на жизнь вполне хватало.

– Ау! Земля вызывает майора Тома! – сказал Толик, крутя колесико магнитолы.

– Да… Да… Так о чем ты?

– Мудак ее сын. Вот о чем. Я прямо спросил, собирается он хоть разок к ней на кладбище съездить, а он заменжевался. «Да, да, – говорит, – конечно». А я же вижу, брешет. Слушай, я сказал: так и так, мы с другом скинулись, памятник новый поставили, плитку у могилы выложили, а он: «Спасибо». И все. Спасибо. Мудак.

– Думал, он деньги за памятник отдаст?

– Пусть лучше в трубочку свернет и себе в сраку засунет. Уже дед, о вечном