Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

Женщина стала вешать платья в другом конце шкафа, с подозрением глядя на угол, откуда на нее смотрели невидимые, но ненавидящие глаза. Мужчина, проходя мимо, всегда ускорял шаг. Семья же была недовольна выходками Ленчика. Иногда она и вовсе не приходила. Он звал ее, он просил прощения, а потом сладко нежился в объятьях, обещая больше никогда не безобразничать. Но однажды не выдержал и, распахнув дверцы шкафа, выкинул наружу все коробки, какие мог.

Новые жильцы даже не положили их обратно. Мужчина оттащил их в соседний шкаф. Женщина орала на него, держа на руках плачущий сверток, и указывала на убежище Лени. Требовала чего-то. Небритый лишь отмахивался и крутил пальцем у виска. А потом захлопнул дверь, и что-то щелкнуло снаружи.

Семья же ушла и больше не навещала Ленчика. Он слышал, как она ползает по дому, как шепчется, но никто больше не приближался к шкафу. Никто не слушал умоляющих криков и обещаний. Леню снова предали. В доме же появился новый звук. Топот маленьких ножек, торопливый, неуклюжий. От счастливого детского смеха хотелось выть от зависти и злобы. Он понял, почему наскучил семье. Понял, что теперь ей нужен другой мальчик. Леня пытался разглядеть обидчика сквозь щель в шкафу, но не мог.

Запертый в своем углу, брошенный всеми, он днями и ночами неотрывно смотрел в узкую полоску света, пока однажды не услышал что-то знакомое. Что-то из той жизни, которая была у него когда-то. Внутри сладко потянуло.

– Раз, два, три, четыре, пять… – говорил кто-то, и Леня вытянулся в струнку. Когда-то, бесконечность назад, эти слова наполняли радостью. Когда он еще не потерял их смысл.

Что-то щелкнуло снаружи. Дверца шкафа открылась, и внутрь залез чужак. Глаза его горели азартом и забытым Леней счастьем. Тихонько хихикая, мальчишка пробрался в угол. Замер, прикрыв рот ладошкой.

Леня приподнял руку. Со всех сторон хлынула семья, опутала его, согрела, ее шепот превратился в крик. Жадный, голодный. Она хотела чужака. Хотела так, что скользкие тела обжигали кипятком. Семья сжимала сильнее и сильнее. Кто-то кричал громче всех, убеждал, что Леня не пожалеет. Что это он забрал Леню много лет назад и подарил семье дом. Что надо торопиться! Ведь связь между потоками тает. Осталось сделать последний шаг, но им нужен новый братик. И Леня должен взять его, иначе исчезнет, растратив себя на мостик между временами. А они не хотят этого. Потому что они – семья. Каждый их них когда-то построил свою переправу. В шкафах, в чуланах, в землянках. И каждый раз семья становилась больше, сильнее.

«Возьми его!» – ревела она.

Ленины губы скривились, пальцы согнулись корявой лапой. Этот мальчик был его шансом выбраться из ловушки. Освободиться. Скользнуть по деревянному полу прочь из шкафа. Объединиться с семьей.

Но… Когда он почти коснулся гостя, в памяти всплыло плачущее лицо человека, выбрасывающего из шкафа тряпки и водящего рукой по стене. Леня почему-то знал, что этот мужчина искал именно его. И что небритый будет так же искать мальчишку. Будет плакать. Почему-то стало больно.

Он отшатнулся. Семья взвыла, и в ее голосах больше не было тепла. Она клонила руку Лени к чужаку. Она орала, что иначе нельзя. Что этот дом им нравится. Что второго шанса может не быть! Что они не возьмут его с собой! Им придется уйти. Придется искать новый дом, снова жертвовать кем-то из братьев, снова рисковать, поджидая того, кому выделено достаточно времени, чтобы провести их дальше. Снова прятаться, снова бояться. Ты не станешь одним из нас, кричали они, если упустишь его. Одумайся! Разве стоит это гадкое создание наших страданий?

Леня не шевелился. Рука дрожала в сантиметре от плеча гостя. Но тот вдруг дернулся, толкнул дверцу, распугивая тени. Снаружи кто-то тревожно ахнул, створки хлопнули, лязгнула защелка. Небритый испуганно закричал на сына.

Семья резко смолкла. Ругань человека таяла, будто шкаф улетал прочь. Свет померк. Наступили тьма и безмолвие, кружащиеся как на раскрученной карусели.

– Неужели Леня снова в шкафу? Не может такого быть! – рванулось откуда-то.

Дверцы отворились, яркий свет ослепил его, скорчившегося на полке. Смутно знакомый мужчина протянул к нему руки.

– А вот он где!

Леня ощерился, зашипел. И вырывался все то время, пока побледневший человек вытаскивал его из шкафа. Рычал, когда другой мальчик, которого он когда-то знал, совал ему в руки игрушки и все спрашивал:

– Папа, что с Леней? Папа, что с ним? Леня, это я, Славик! Леня, это Славик…

Он знал этих людей. Знал их. Но никак не мог вспомнить.

Самая страшная книга 2024

Составитель М. С. Парфенов

© Авторы, текст, 2023

© Парфенов М. С., составление, 2023

© Валерий Петелин, обложка, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Серийное оформление: Юлия Межова

Иллюстрация на обложке: Валерий Петелин

* * *

Алексей Искров

Фрагменты

Первый

…Их всегда было трое. Петух, собака и свинья. С криком петуха приходит темнота. Собачий лай прогоняет чужих. А свинья…

Свинья ест.

Второй

…Василий закричал, попятился и выскочил из квартиры, на автомате захлопнул за собой дверь. Прислонился к стене, согнулся, тяжело дыша и всхлипывая.

Пришло ледяное осознание реальности происходящего, до этого все воспринималось как сквозь мутное стекло.

В ушах еще звучали чавканье и треск костей.

Свет на лестничной клетке погас.

Паника сдавила грудь.

Василий вскрикнул и махнул рукой, будя лампу. Она вспыхнула ровным холодным светом.

Пока свет горел. Но скоро перестанет.

Драгоценные секунды убегали – не отмотать назад, жизнь – не футаж[111] на монтажном столе.

Василий распрямился, поморщился от боли в спине (об стену он приложился хорошенько), вытер лицо краем футболки и…

Третий

…повесил трубку. Толик забил мозги, он горел от нетерпения, как ребенок, приплясывающий в ожидании подарка на день рождения. Это начинало раздражать.

Василий посидел на кухне, листая ленту новостей, дождался визга чайника, залил кофе и вернулся в комнату.

На разобранной кровати, опираясь на подушку, сидел плюшевый розовый медвежонок с красным бантом, Василий подмигнул ему, поднял, локтем выключил свет и сел за компьютер. Поставил чашку на стол, медведя посадил на колени.

Сияние двух мониторов пленкой легло на лицо. Василий надел наушники, отхлебнул кофе, погладил медведя по голове.

На первом мониторе было открыто монтажное окно Premiere. Василий стал водить ползунком по ленте таймлайна снова и снова, ища место, подходящее для обрезки и вставки перехода. Мельком посмотрел на второй экран, где на