Аналогичный мир (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна

— Да, сэр, иду, сэр.

Эркин повернулся и пошёл к коню.

— Честь имею, — лёгким прикосновением к шляпе Джонатан обозначил прощание и пошёл за Эркином.

— До встречи, — весело сказал им вслед Золотарёв.

Фредди на холме восхищённо выругался и спрятал кольт.

— Ну? — окликнул его от стада Андрей.

— Порядок, — весело крикнул Фредди.

Они гнали стадо вчетвером. Молча. Отложив разговор на потом. Уложив бычков на дневку, по-прежнему молча отпустили коней и сели в тени. Джонатан вытащил из заднего кармана плоскую бутылку с тёмно-жёлтой жидкостью и протянул Эркину.

— Глотни.

Тот взял, подержал в руке и протянул обратно.

— Не надо, сэр. Спасибо, сэр, но… не надо.

— Решил идти, — понимающе кивнул Джонатан. — Ты можешь и отказаться.

— Лучше, чтобы он пришёл сюда, сэр?

— Резонно. На чём он тебя зацепил?

— Ни на чём, сэр. Я уже уезжал. Он велел остановиться и выстрелил.

— Велел именно тебе? Ты мог и удрать. Первая пуля всегда в воздух.

— Да, сэр, — Эркин быстро вскинул на него глаза. — А куда вторая, сэр?

— Один-ноль, — констатировал Фредди. — Ты никого там не уложил?

— Нет, сэр, — Эркин усмехнулся. — Мы почти договорились. Но тут они приехали. И всё началось.

— О чём он тебя спрашивал?

Эркин угрюмо молчал, И Джонатан зло ударил кулаком по земле.

— Ты идиот! Не понимаешь, что ли?! Как я тебя прикрою, ничего не зная!

— О свисте, сэр.

— О чём?! Это что ещё за чертовщина?!

— Это я свистнул, — глухо сказал Андрей. — Когда увидел их. Ну, чтобы оповестить. А Эркин взял на себя.

— И что в этом такого? — Джонатан переводил взгляд с одного на другого. — Что это за свист такой особенный?

У Андрея ходуном ходила грудь, на висках и скулах выступил пот. Эркин вырвал пучок травы и теперь закручивал его в жгут, упрямо глядя куда-то в пустоту. Джонатан посмотрел на Фредди. Тот еле заметно развёл руки жестом безнадёжности.

— Ясно. Старые дела, так?

— Да, сэр. Старые дела, сэр, — откликнулись оба почти сразу.

— Ясно, — Джонатан закурил. — Вас не своротить. Делайте, как решили. Что я с вами поделаю. Когда пойдёшь?

— Сейчас, сэр, — Эркин заставил себя усмехнуться. — Смена после обеда, так, сэр?

— Да. Для правдоподобия так. А всё-таки подумай. Чем и ради чего рискуешь.

— Чем и ради чего, — повторил Эркин и кивнул. — Да, сэр.

Он встал, потянулся. Деловито достал из кармана нож, бросил на колени Андрею.

— Спрячь пока, — он словно перестал замечать Фредди и Джонатана, хотя говорил по-прежнему по-английски. — Принца привяжу на этой стороне. До темноты не вернусь, заберёшь. Если что… — и оборвал фразу. — Ладно.

— Я с тобой, — вскочил на ноги Андей. — Подстрахую.

— Не мели. Сам знаешь. Лицом вниз, руки на голову! И что ты сделаешь? Стемнеет, заберёшь коня. Всё.

Он пошёл к коням. Андрей последовал за ним. Эркин похлопал Принца по шее, вскочил в седло. Андрей взялся за повод.

— Ты… ты прости меня… Я же не думал…

Эркин наклонился к нему.

— Ты не при чём, понимаешь, — и с сорвавшейся, наконец, злобой в полный голос. — Если Клеймёный, сука, язык развязал, мне всё равно конец. Под землёй найдут. Но я ему, жить не буду, но заткну глотку! — страшно выругался и, неожиданно мягко оттолкнув Андрея, с места поднял Принца в галоп.

Андрей так и остался стоять, глядя ему вслед.

Золотарёв сидел на берегу ручья, отделявшего резервацию от имения Бредли, и курил. Он выбрал место в стороне от шалашей, но так, чтобы его было хорошо видно. Он ушёл сюда сразу после того, как Бредли увёл индейца. И все дальнейшие разговоры в резервации шли без него. Он не имеет к этому никакого отношения. У него свои дела. Это единственный способ спасти положение. Будем надеяться, что Гичи Вапе и Нихо Тиан Або смогут исправить его срыв. Дистанцируются от него.

За его спиной зашелестели кусты. Он не обернулся.

— Масса, — позвал тихий шёпот. — Спросите Клеймёного. Он знает этого парня. Он что-то знает про него.

— А что знаешь ты? — тихо спросил, не оборачиваясь, Золотарёв.

— Я много сказал, масса.

Золотарёв вытащил из кармана пачку сигарет и положил рядом с собой.

— Белый пускает его к своему костру. И своей еде. Масса Джонатан привёз его издалека. И белого, что был на холме. Они всегда вместе, масса.

Золотарёв небрежным, незаметным со стороны жестом швырнул пачку за спину.

— Спасибо, масса.

Шорох, и всё стихло.

Так, становится совсем интересно. Никакого Клеймёного искать нет смысла. Если бы тот хотел что-то сказать, то пришёл бы сам, как и этот. Тот белый, что был на холме… Который из трёх? Бредли? Нет, его назвали… Значит, остаются двое. Молодой, что был с самого начала? Видимо, сменщик индейца. И постарше, приехавший с Бредли. Видимо, это о нём говорил Браун. Подручный. Знал бы, взял бы у ребят из информационного материал на Бредли. Так сменщик или подручный? Сменщик сразу исчез, когда появились те двое. И слишком молод. Подручного разглядел получше, но тоже недостаточно.

За спиной шорох, неясный шёпот. Пришли ещё? Кто? Клеймёный? Тоже решил заработать? Золотарёв брезгливо поморщился. Без стукачей не обойтись, но всё равно противно. А ещё индейцы, «гордый народ», но их здесь долго и умело доводили до такого состояния. Что-то упало рядом на землю. Он осторожно покосился и увидел свою пачку сигарет. Смятую, но не вскрытую. Всё ясно. Значит, всё-таки они ещё держатся. И если он не ошибается, то два трупа уже есть. Тот, что заговорил тогда в толпе, и этот, что приходил. Индейца ему не сдадут. Боятся подручного Бредли или расовая солидарность?

Впереди между деревьями что-то мелькнуло. Золотарёв пригляделся и сжал, смял в кулаке недокуренную сигарету. Всё-таки… всё-таки индейцу дали прийти. Научили, что говорить, и послали? Отдают ему парня, прикрывая себя? Похоже, что так. Тогда это подручный. И значит… значит, ухватили ниточку за кончик. Теперь лишь бы не оборвать.

Индеец вышел из-за деревьев, не спеша спустился к ручью, легко перешагнул и стал подниматься. Он шёл, как стоял тогда, заложив руки за спину и опустив голову. Да нет, голову он держит высоко, опущены веки. Одет так же, следов побоев не видно. Губы плотно сжаты, лицо спокойно, даже неподвижно. Подошёл и молча остановился в пяти шагах.

— Не ждал, что ты придёшь, — улыбнулся Золотарёв. — Садись, поговорим.

Индеец молча опустился на колени и сел на пятки, по-прежнему держа руки за спиной.

— Сядь удобнее, — усмехнулся Золотарёв. — Освободи руки.

Индеец остался в прежней позе, только руки положил на колени. Над правым запястьем номер. Раб. Руки не дрожат, лицо спокойно. Только шрам на щеке налился кровью. Так, ну попробуем.

— Куришь?

— Нет, сэр, — впервые разжал он губы.

Даже если курит, не признается, не попросит и не возьмёт.

— Ты давно здесь работаешь?

— Не очень, сэр.

— Следишь за стадом?

— Да, сэр.

— Значит, ты ковбой?

Золотарёв закурил, пыхнул дымом, приглядываясь к реакции на дым. Курильщик выдаст себя, принюхиваясь. Но лицо индейца по-прежнему неподвижно. И на вопрос о ковбое никак не отреагировал. Ковбоями здесь зовут только белых. Назвать индейца ковбоем — это и похвалить, и оскорбить. Смотря по обстоятельствам. А этот будто не слышал вопроса.

— Ты один при стаде?

— Нет, сэр.

— Стадо большое?

— Сто голов, сэр.

— А вас сколько?

Молчание.

— Остальные белые, или есть ещё цветные?

Молчание.

— Тебя на сколько отпустили? Когда ты должен вернуться?

— До темноты, сэр.

В голосе впервые прозвучало что-то человеческое. А то будто не человек, а говорящая машина. Значит, боится, что не отпустят. Его спокойствие — это спокойствие смертника. Что же происходит на земле Бредли? Надо бы под каким-нибудь предлогом побывать там. Может, и найдётся кое-что… Самому себе страшно признаться, даже про себя выговорить, на что наметился выход.