Книга вампиров - Вадим Деружинский

А как пишет в XIX веке известнейший врач Эжен Бушю, «дело в более низком уровне цивилизации, а не в боязни погребения заживо».

Вот и все. Здесь вампиризм и эпидемия летаргии во Франции — близнецы-братья в своей участи. Вампиризм французские ученые XVIII века объясняли «низким уровнем цивилизации славян и дикостью схизматического православия». Но фактом считали погребения заживо у себя, во Франции. А через 100 или 150 лет уже новые французские ученые объявляют своих земляков дураками, потому что Франция XVIII века — «более низкий уровень цивилизации» по сравнению с Францией XIX века.

Эта затычка позволяет затыкать любые дыры в нежелании что-то изучить. Но при этом унижает умы или минувшего века, или соседних стран: «там все поголовно свихнулись». Когда недоразвитыми народами огульно считают всех, кто живет в Восточной Европе, то это, простите, расизм.

В этом свете я не вполне понимаю термин «позитивная наука», который использует Арьес в приведенной выше цитате.

Эта «позитивная наука» в лице Парижской Академии наук в это самое время приняла предписание впредь считать выдумкой и не рассматривать все случаи «падения камней с неба». Почему же в отношении метеоритов мы знаем, что «позитивная наука» Парижской Академии наук опростоволосилась, а в отношении прочих реалий, к которым сия организация применяла столь же «позитивный» подход, мы должны полагать, что она была права?

Весь «позитивизм» науки той эпохи только в том и заключался, чтобы вписывать факты в заведомо предписанную картину мира, а все неудобные факты называть чушью и предавать сарказму и осмеянию.

Точно так опозорили в Париже на весь свет тех ученых, которые собирали метеориты и их изучали. Ничего «позитивного» в таком подходе нет.

Наконец, язык не повернется сказать, что «истории об оживших мертвецах рассматриваются как пустые вымыслы». Сегодня есть десятки тысяч фактов наблюдения современной медицины за людьми, находящимися в коме. Следуя за тем, что Арьес называет «позитивной наукой», этих «мертвецов» надо немедленно закопать и с ними не возиться, так как они, коматозники, — пустой вымысел.

Но очень удобно современных коматозников называть таковыми, а коматозников прошлых веков — «пустым вымыслом». Это снимает многие проблемы в истории медицины и позволяет «сохранить хорошую мину» науки «при плохой игре». Хотя всякий нормальный человек понимает, что как есть сегодня коматозники, так они были и раньше. Они не в XX веке появились, когда их признали и научились определять и выхаживать. Они были и раньше. А нам говорят, что раньше их не было, были только «пустые вымыслы».

Сколько народу угробили медики Франции, называя впавших в кому «пустым вымыслом» — вот вопрос…

В истории с нашествием летаргии на Западную Европу оставлен в стороне главный вопрос: вопрос причины. Имея в виду, что ее природу пока никто не открыл.

Так вот важнейшим в теме является тот факт, что не было в Европе ни вампиризма, ни летаргии до того конкретного момента, когда Австро-Венгрия отвоевала у Турции Балканы. С этого все началось. Как только исчезли границы между отвоеванным куском Европы и мусульманской Турцией, появились связи народа Балкан с Европой. И началось сразу одновременное шествие по Европе и вампиризма, и повальной летаргии.

Французы появление эпидемии летаргии во Франции относят к середине XVII века. Трудно представить, что это явление независимо от той грандиозной эпидемии вампиризма, которая наводнила Европу с Балкан. Вот как раз позитивный научный взгляд эти два явления не может оставлять не связанными друг с другом.

За 20 лет эпидемия вампиризма охватила с Балкан всю примыкающую часть Европы — Чехию, Словакию, Венгрию, Южную Германию, Польшу, Литву-Беларусь, Украину, Западную Россию. Но дальше она пошла в виде эпидемии летаргической комы — во Францию, Германию, Англию, Данию, Бельгию, Голландию. Почему — не знаю. Как не знаю, почему в Финляндии, куда как более темной, чем страны славян, не дошли эти «веяния», как не было ни вампиризма, ни эпидемии летаргии в большей части Скандинавии. Предположу, что на Север зараза не пошла потому, что там, что банально, просто холодно.

Очень удобно географическое распространение феномена объяснять распространением суеверий (хотя «суеверие» почему-то подчиняется температурным границам), но при этом трудно представить, как такое суеверие может распространяться через границы к народам других конфессий, другого языка и вообще другого менталитета. Так распространяется только чума, холера и оспа. И вирус гриппа сегодня. А вирус — это не суеверия.

Для меня остается открытым вопрос, переживала ли Западная Европа, как все в Европе, действительно эпидемию вампиризма, пряча ее в рамки эпидемии комы, или же на самом деле зараза была там ослаблена, удалившись от эпицентра.

Однако пришла зараза ослабленной или сильной — это не меняет того факта, что зараза пришла. Потому эпидемия комы во Франции является частью эпидемии вампиризма, и это и есть позитивный научный подход.

Механику эпидемии летаргии еще предстоит открыть, но уже понятно, что летаргия в Западной Европе имела характер заразного заболевания, а в ее истоках или коматозник, или иное, что еще предстоит найти в рамках научного подхода. Но было бы желание в этих поисках — поисках как раз позитивных. Отвергнутых и отвергаемых отнюдь не по причинам научным. К сожалению, все исследования в этой теме идут, как говорят, «против течения» — по очень многим причинам, главным образом — внутренним в науке.

Никто из ученых планеты до сегодняшнего дня не смог вразумительно ответить, что такое летаргия (от обморока, ставшего в рассматриваемое время эпидемией, до глубокой комы). Как никто не знает, что такое сон. Но именно ответ на эти как бы «бытовые» вопросы и имеет ответ на вопрос сна человека, впавшего в вампирическую кому.

Поскольку мы спим каждый день, нас это не удивляет. Хотя это, если взглянуть со стороны, удивительно, так как лишено физиологической логики: отключение сознания с сохранением работы всех остальных органов тела. Что уже очень странно. Тело не спит, переваривает пищу, а сознанию почему-то вдруг надо спать постоянно.

Я понимаю, что желудок и кишечник должны усвоить пищу в химических процессах. Но они-то и не спят. А вот сознание, которому всего-то надо усвоить информацию — без всякой химии и физики процесса — почему-то нуждается в ОТДЫХЕ.

Но отдых ли это? Или цикл скрытой от нас работы?

Вот в чем вопрос. Вряд ли в рамках Природы и Эволюции выработались циклы отдыха. Эволюция наоборот все загружает СМЫСЛОМ, а там, где был отдых, создает работу. Ибо в рамках Эволюции нет ничего, что не было бы заполнено конкуренцией.