Те, кого мы любим - живут - Виктор Шевелов

«...я достаю

из широких штанин дубликатом

бесценного груза.

Читайте,

завидуйте,

я —

гражданин

Советского Союза» —

бросил Петька, как бомбу, последнюю фразу и умолк.

Зал минуту молчал. Потом словно обвалился пото­лок. Вихрем метнулся из конца в конец гром рукопле­сканий. «Бис, бис», — горланили ребята. Многие повска­кивали с мест: «Молодец, Петька! Браво! Браво!» А он стоял на сцене и сдержанно улыбался. «Артист!» — ра­достно подумал Андрей. Еще больше он полюбил своего друга. И если бы можно было немедля броситься к нему на сцену, он сделал бы это, крепко обнял его у всех на виду и сказал: «Завидуйте, Петька — мой первый друг».

Петька прочел и второе стихотворение. И еще больше покорил зал. Его вызывали опять и опять, просили про­честь еще что-нибудь, но он раскланивался и диплома­тично показывал на горло: не могу, мол, охрип...

5

Они вновь были вместе. Ушли со школьного вечера и решили завернуть к реке. Сумерки окутали улицы. На звездном небе плыла луна. Дорога, крыши домов, де­ревья — все залито зеленоватым светом. Тихо. На зер­кальной поверхности реки лунная дорожка. Петька поднял камень, размахнулся и бросил. В воде глухо булькнуло, и по лунному зеркалу во все стороны побе­жали волнистые круги.

— Завтра каникулы...

— Да...

— Что будем делать теперь? — Петька задумчиво играл застежкой-молнией.

— Надо что-то придумать, — отозвался Андрей.

— У меня есть одна идея,— сказал Петька. — В Се­вастополь податься. К морякам. Юнгами поступить на военный корабль.

Андрей подергал себя за кончик уха. Петька терпеть не мог этой его привычки: дернул себя за ухо, значит, жди возражений.

— Дело стоящее, — подтвердил Андрей. — Только... в Севастополь нельзя. Дядя у меня там служит. Уви­дит, что мы с тобой приехали, — и все пропало.

— На Севастополе свет клином не сошелся, — досад­ливо сказал Петька. — Есть еще Одесса, Новороссийск. Городов в Советском Союзе хватит. Были б щи, а лож­ка найдется, — ударился Петька в пословицы для со­лидности. — И на торговый корабль можно поступить. Тоже море, тоже океаны. Или вот, подожди, — засуе­тился Петька. — Податься на «Славе» в Тихий океан китов бить. Вот идея! Примут. Учениками. Я гарпунщи­ком могу быть.

— Не в Тихом океане, а в Антарктике наша флоти­лия за кашалотами охотится, — поправил Андрей. — К тому же опоздали: флотилия давно в океане. Сам в га­зете читал:

Петька вконец расстроился. Он был уверен, что они с Андреем способны на подвиг. И тем горше было у не­го на душе, что он не мог придумать, где совершить этот подвиг. А без подвига для него жизнь — не жизнь. Не в его натуре было проводить дни в будничном спокой­ствии.

Андрей тоже переживал, но более сдержанно. Хотя он так же, как и Петька, был твердо убежден, что в той жизни, в которой они каждый день жили, подвига никак нельзя было совершить. И вдруг Петька выдвинул но­вое предложение — уехать в Казахстан, на целину. Петька загорелся. Фантазия его тут же нарисовала кар­тину ковыльной степи.

— Конца степи нет — море, только сухопутное. Орлы парят в сером небе, ночью волки воют. И люди там, как робинзоны, войну с непогодой ведут. Нам труд­но, как челюскинцам на льдине, но зато об этом узнает вся страна.

Утром они написали большое и горячее заявление в райком комсомола с просьбой отправить их на цели­ну. Но в райкоме не поняли ребят, посоветовали им подрасти. А один товарищ даже посмеялся: «Еще, чего доброго, без мамы и папы носы себе отморозите».

У Петьки совсем испортилось настроение.

6

Прошло несколько дней. И вот однажды утром к Петьке чуть ли не на рассвете прибежал запыхавшийся Андрей. Петька еще спал.

— Вставай. Дело есть.

Петьку с кровати будто ветром сдуло. Вышли в сад.

— Ну что, говори! — весь насторожился Петька.

Андрей рассказал, что ребята из их школы уехали

на лето в пригородный колхоз. Всем заправляет Нинка Дроздова.

— Пионеры шефствуют над фермой. Ну вот и нам предложили ехать, — заключил Андрей. — А то, Нинка говорит, баклуши бьете.

Лицо Петьки поскучнело.

— Тоже мне, — процедил он. — Моря! Океаны! Сели на мель. Полундра, причаливай!

— А знаешь, что на ферме ребята делают? — разо­злился в свою очередь Андрей. — Нинка телят растит. А Колька Быстрое на рысаках гарцует.

Сообщение о рысаках насторожило. Петька опустил вниз и тут же поднял вверх застежку-молнию.

— На рысаках, говоришь?

— Конечно, на рысаках, — подтвердил Андрей.

— Ну что ж. Это уже интересно. Только ради тебя, так и быть, поедем, — согласился Петька.

Родители не возражали против новой затеи нераз­лучных друзей. И те отправились в путь-дорогу. Авто­бусом добрались до конечной городской остановки, а оттуда пешком по степи направились в пригородный колхоз.

Пекло солнце. Петька, вытирая ладонью пот со лба, шел молча, погруженный в свои мысли. Андрей насви­стывал песенку.

— А ты как думаешь, — полюбопытствовал Петь­ка, — рысаки в колхозе породистые?

Андрей ответил неопределенно:

— Всякие есть. Вот придем — посмотрим.

— Эх, ты! Всякие... В лошадях ничего не смыслишь. Я, брат, в детстве, когда ездил в деревню к деду, вер­хом скакал. У него племенные были жеребцы — что звери! — Петька немного приврал. У его деда была ста­рая-престарая лошаденка, и, взобравшись кое-как на ее хребет, Петька, правда, проехал километра полтора верхом. Зато потом дня три ходить не мог, всю спину себе разбил. Но это не мешало ему хвалиться перед город­скими ребятами, что, мол, он, Петька, лошадей знает, никто из сельских мальчишек его не обскачет! Петька настолько красиво врал, что сам начинал верить тому, что говорил. И теперь он надеялся показать Андрею, на какой класс способен. Придут в колхоз, он, Петька, вспрыгнет на рысака и с места — в галоп, ветер засви­стит в ушах.

Ребята в колхозе приняли их шумно, обрадовались им: «Молодцы, что пришли». Нина Дроздова с видом хозяйки водила их по ферме. С гордостью представила по именам своих питомцев — телят.

— А где же рысаки? — не унимался Петька.

— Лошадей вчера угнали на пастбище, километров за семь — десять.

Петька дернул застежку.

— А что мы тут будем делать?

— Работы хватит, — успокоила Нина. — Мы уже подумали о вас. Будете помогать дедушке Анисиму па­сти свиней.

Петька даже поперхнулся от неожиданности.

— Это ты что, в шутку?

Но Нина и не думала шутить. Петька задрожал весь от злости. И кто знает, чем бы все кончилось, если бы не подоспел сам дед Анисим. Опираясь на сучковатую палку, он остановился, внимательно оглядел ребят.

— Это что за орлы? — спросил он.

— Не орлы они. Петухи! Вот. Смеются... — обижен­но сказала Нина. — Свиней, видите ли, пасти за стыд считают.

Дед Анисим сильнее налег на костыль.

— Тебя-то как зовут? – обратился он к Петьке.

— Петька.

— Петька... Вообще-то, ты Петр, — заметил дед, — да не Великий. Уразумел? Ладно, обойдусь и без них.

Дед Анисим выпрямился. Из-под пиджака блеснула на белом холсте рубахи Золотая Звезда. Ребята пере­глянулись. Дед, оказывается, был не простой. «На фрон­те, видно, отличился, — подумал Петька. — Наверно, партизан знаменитый».

Дед Анисим, заметив колебание ребят, спросил:

Ну, так какое ваше последнее слово: пойдете ко мне в свинопасы аль нет? — Слова деда будто плетью хлестнули. Петька готов был провалиться сквозь зем­лю. — Правительство мне Героя как лучшему свиново­ду дало, — продолжал дед, — а вы — стыдитесь. Кош­кины дети! Сало, поди, уплетаете, за уши не оттянешь?!

— Я пойду, — буркнул Андрей.

Петька стиснул зубы.

— А ты что ж, Петр, какой ты там по счету — пер­вый или последний, не хочешь? — окликнул его дед Анисим.

— Я же ничего не говорю...

— Ну, раз согласен, тогда другой разговор. Шагом арш!

И дед увел с собою ребят.

7

Мучительно проходила первая неделя. Дед оказался беспокойным, поругивал своих помощников. Достава­лось больше Петьке. «Ты, Петро, как в хомуте хо­дишь, — выговаривал он. — Ну-ка живей поворачивай­ся!» Но потом все пошло на лад. Дед, покуривая, грел на солнце старые кости, а Андрей и Петька глядели в оба, чтобы свиньи не забрели в кукурузу. С утра до позднего вечера время проводили в степи. Жаворонки в синем небе поют, бабочки весело снуют, и перед гла­зами море цветов! Спали ребята на свежем душистом сене. Петька, однако, жаловался:

— Невезучие мы с тобой. Вон Нинка, та хоть за телятами ходит. А Колька Быстров совсем счастлив­чик — с рысаками на пастбище. Вот хвастать будет! А мы что? Гляди, так и прослывешь на всю жизнь сви­нопасом. Провалиться бы лучше.

— Но дед-то Анисим — Герой, — возразил Андрей.