Алхимик в Пустыне - Лана Туулли

— Что… что!.. что!.. — Джоя наставила на иберрийку пальчик и строго потребовала объяснить ей, что здесь происходит. Нет, какая наглость! Не успела познакомиться с приличным молодым человеком (это Джоя подумала о себе), как его утаскивает какая-то недомалеванная иберрийская фря!

— Погоди-ка, — потребовал карлик. Он крутанул секирой как заправский гном, выдвинул нижнюю челюсть, нахмурил кустистые ярко-рыжие брови и решительно потребовал: — Занимай очередь, девочка: сейчас я буду с ней разбираться! Эй, ты, донна, подавай сюда противоядие! Мне некогда ждать! Давай его сюда, или я за себя не ручаюсь! — и карлик весьма умело подрубил у стола ножки.

Стойко пережив звон слетающей со стола посуды, донна Кассандра уронила сапоги Оска, отряхнула ручки и прошла к стоящей на комоде большой лакированной шкатулке.

— И вовсе незачем поднимать столько шума, — ответила донна де Неро голоском сахарным, как приманка для мух, — Можно подумать, что я кого-то обманываю, или отказываюсь исполнять взятые ранее обязательства…

— Ха! — истерически крикнул карлик. — Ты посмотри, какая наглость!

— Какая? — уточнила Джоя.

— По ее наущению меня отравили, а она тут разыгрывает святую невинность! Знаешь что, девонька, послушай моего совета — забирай-ка своего рыцаря и уводи его прочь, пока эта магическая стерва его окончательно не околдовала!

— Вы так не справедливы ко мне, сеньор, — голосом низким, полным самых искренних чувств, ответила Кассандра. — Джоя понимает, что я не желаю Оску ничего дурного, ведь верно, Джоя?..

Девушка в первый момент хотела согласиться, но скользнула взглядом по лицу спящего Оска — такому милому, хоть и нуждающемуся в хорошем умывании и тщательном бритье, — и нахмурилась. Нет, что-то перебарщивает Кассандра со своей заботой, чрезмерно перебарщивает…

— Держи, вот противоядие, которое обещал тебе наш общий друг, — промурлыкала Кассандра, доставая из шкатулки хрустальный флакон, в котором перетекала тягучая золотая жидкость. — Видишь, Джоя, я никого никогда не обманываю, всегда возвращаю то, что обещала…

Карлик сунул секиру Джое (девушка согнулась под ее тяжестью), резво подбежал к иберрийке и выхватил из ее рук хрустальный сосуд.

Несколько секунд — пока карлик, запрокинув голову, выцеживал из флакона золотистый тягучий напиток, а Джоя оглядывалась по сторонам, выискивая, куда поставить тяжелую стальную штуковину, в комнате царила тишина, нарушаемая лишь сочным посапыванием почивающего героя. А потом…

Потом Цогобас закричал:

— Эу, да это ж обыкновенный мёд! — и с яростью зашвырнул флакон в угол.

Почти в то же мгновение он скорее угадал, чем заметил приближение опасности — в руке Кассандры-Аурелии, к которой он столь опрометчиво повернулся спиной, мелькнула стальная игла. Карлик сделал попытку — отчаянную, невозможную, — попытку увернуться, и острое жало стилета вонзилось ему в плечо, а не в середину груди. В следующую секунду донну попыталась остановить та странноватая темноволосая девушка — она весьма решительно атаковала противницу, однако не с секирой, которая осталась стоять в углу, а с серебряным блюдом, совершенно по-женски замахиваясь им, как будто пугала одинокого таракана.

Впрочем, помог сам факт нападения — Кассандре пришлось на секунду отвлечься, чтобы отшвырнуть девушку в сторону. Этого времени хватило, чтобы карлик сумел охнуть, скривиться от боли, догадаться, что живым его отсюда никто выпускать не собирается и приготовиться драться за собственную жизнь. Когда изящная, девичья рука, вооруженная хищной стальной иглой, вернулась, чтобы вторым прицельным ударом покончить с хитроумным карликом, Цогобас вцепился в запястье девушки, принялся суетливо и бестолково драться коленками, локтями, зубами…

Силы были неравны — тонконогий, тонкорукий карлик и молодая, крепкая девятнадцатилетняя девушка, весьма умело использующая любые преимущества в драке. Кассандра перехватила карлика за воротник, почти оторвав его при этом, развернула к себе лицом, чуть приподняла — так, что сияющее магической аурой изумрудное ожерелье оказалось точно напротив посеревшего, перекошенного испугом и отчаянием лица Цогобаса, — и легко, как кошка лапой, ударила пленного врага точно в сердце.

Уже чувствуя острую, нестерпимую боль, пронзившую грудину, Цогобас понял, что еще одни руки выхватывают его из цепкого захвата кровожадной донны. Он мог бы сказать Джое, что для полноценного действия заклинания телепорта, «спрятанного» в верхней пуговице камзола, нужно очень точно представлять место, где хочешь оказаться или, как минимум, находиться от него в пяти локтях, мог бы подумать, что теперь ему, умирающему, не стыдно вернуться в Замок к Госпоже, мог бы… но не успел.

Время неизвестно. Где-то в горах провинции Триверн (кажется)

Тому, кто меня найдет! — вывел Ньюфун Кордсдейл на обрывке старого напиного письма.

И крепко задумался.

Куда завела его клятая магическая свинка, он не знал. Это плохо.

Кажется, он был где-то рядом с Триверном. Это еще хуже, потому как после того, как Ньюфун прошел насквозь несколько мастерских, что-то подсказывало ему держаться подальше от разозленных Анкенштреков, Моргенштернов, Данкенхольфов и Штрудельгольцев. Если его найдут именно они, то мало Ньюфуну не покажется.

Вопрос поиска пропитания встал особенно остро дня четыре назад, когда Ньюфун сжевал последнюю прихваченную из дома сестры горбушку; по счастью, он (Ньюфун из клана Кордсдейл, а вовсе не дом, не вопрос и не горбушка) никогда не страдал излишней переборчивостью. Нашел вполне съедобные грибы; потом, когда свинка завлекла его к какому-то подземному ручейку, наловил рыбы. Рыбу, правда, пришлось употребить сырую, но гномы ведь не эльфы, чтоб привередничать…

За время скитаний под землей Ньюфун дважды выбирался на поверхность. Ну, почти. Один раз он обнаружил большую круглую пещеру, над сводом которой виднелся крутобокий полумесяц ярко-голубого неба. Ньюфун долго вопил, бросал в дыру камушки, всячески пытался привлечь к себе внимание — но увы, его никто не услышал. Напрасно гном старался забраться к потолку пещеры, отчаянно цепляясь за стены… Напрасно кружил несколько часов поблизости, волоком таская за собой упрямую свинку, напрасно сооружал разнообразные подпорки-подставки, напрасно набил шишек…

Ладно. Пришлось отступить. Все-таки Ньюфун был уверен, что рано или поздно клятая магическая животина вытащит его из подземелий. И что же? Он оказался прав!

Свинка с разгону вырвалась на свежий воздух, в щель между камнями, за которой открывался бескрайний синий простор… в виде бездонной пропасти. Еще хорошо, что Ньюфун вовремя успел затормозить, а то бы рухнул в узкое ущелье, на дне которого виднелась едва различимая водная пыль. Копилке что — даже если она упадет вниз, всего лишь расплющится… А с настоящим гномом из клана Кордсдейл так поступать не рекомендуется.