Эти заманчивые сокровища дракона - Михаил Исхизов

 Но поселяне пировать не рвались. Можно было подумать, что они тоже дали зарок не употреблять в этот день растительную пищу.

 - Если вы, высокие гости, не будете есть, то и нам не следует предаваться чревоугодию, - отодвинул от себя блюдо с вонючими корешками Кандибоб. - Так, значит, за разрешение охотиться на дракона заплатить надо, - теперь уже совершенно официально, как всенародно избранный глава поселения, осуществляющий здесь власть, напомнил он.

 Монах и маг переглянулись. Они и предположить не могли, что какие-то тупые поселяне из какой-то глухой Нуидыры, которые всю жизнь платили дань дракону и которых рыцарь собирается избавить от этой тягостной обязанности, потребуют еще и плату за свое освобождение. А вспыльчивый Альдарион и вовсе не вынес такой наглости:

 - Вы что, считаете дракона своей домашней скотиной!? - возмутился он.

 - Ага!.. - нисколько не смутился Кашлентий и запричитал тонким противным голосом: - Мы же его кормили, мы же его поили... Лучший кусок от себя отрывали, отдавали дракоше. На наших харчах вырос, - он поглядел на гостей, удостоверился, что произвел впечатление и сменил тон. - У нас все записано: сколько коров, сколько баранов мы ему скормили, - стал он докладывать. - По праздникам курей даем - прямо дюжинами, самых жирных ( про курей Писарчук бессовестно приврал). Любит наш дракоша нежное куриное мясо. А ежели это все на монеты перевести, то получится полная привилегия в оценке действительности суммы. - Вот они записи! - Кашлентий вытащил из кармана несколько густо исписанных бумажек и потряс ими. - Учет ведем и полный баланс!

 - Без нас дракон давно бы с голода помер, - внес свою лепту Бандурей.

 Из заявления Кандибоба и упорного нажима Кашлентия Калант понял самое главное: поселяне требуют, чтобы он заплатил за право убить дракона. Из всех фамильных сокровищ, завещанных ему благородными предками, у рыцаря оставалась одна серебряная пуговица, да еще, у Буркста, в каком-то потайном кармане имелись пять золотых, полученных за лечение от Бахаррака. Калант без всякого сожаления, тут же решил отдать все это, но вмешался Мичигран. Магу стало интересно насколько далеко могут зайти нахальство и жадность поселян.

 - Сколько вы с нас возьмете, за разрешение сразиться с кровожадным драконом и убить его? - спросил маг тоном, человека готового платить, но основательно перед тем поторговаться.

 "Заплатят, - решил Кандибоб. - А куда им деться. Простоват рыцарь, простоват... И маг не лучше. Такого рыцаря, может, только раз в сто лет в Нуидыру занесет, так что грех не попользоваться его богатством. Святой драконоборец Фестоний такого не простит. Главное - не продешевить".

 - Сколько бы вы дали? - спросил он.

 - Ваш товар, так что и цена ваша, - продолжил развлекаться Мичигран.

 "Главное - не продешевить! - продолжал размышлять Кандибоб, - У рыцаря замок. И спутникам он своим платит. Монах, да маг, да эльф... Такие задаром не пойдут, хорошую плату потребуют. И экипаж богатый, сидения новой кожей покрыты. Опять же лошади хорошие, сытые, сбруя исправная... Значит монеты у рыцаря водятся, и немало. Десяток золотых с него содрать следует. Меньше - никак нельзя".

 - Двадцать золотых, - объявил он. - Двадцать золотых - самая цена.

 - Не многовато ли - двадцать? - совершенно спокойно, как будто его эта громадная сумма нисколько не удивила, поинтересовался Мичигран, явно проявляя готовность торговаться.

 - С кого-то другого взяли бы тридцать. Но с благородного рыцаря Каланта, учитывая все его подвиги и победы над троллями - всего двадцать монет.

 - Вы такого дракона как у нас больше нигде и не сыщите, - поддержал Советника Кашлентий. - Сами знаете, их же, как есть, почти везде извели. Те, что остались, это разве драконы - так, заморыши... - Писарчук презрительно сплюнул, - посмотреть не на что. А у нас дракон гладкий. Чешуйка к чешуйке, глазки красные, зубки белые, когти острые...

 - А хвост - как бревно, - внес свою лепту Бандурей. - Такого, вы и за двадцать пять, нигде не найдете.

 - Одну золотую монету, - Буркст был возмущен наглым вымогательством поселян и тоже решил поиздеваться над ними. - Одна монета, и это только от наших щедрот, - платить гном не собирался. Более того, он решил, что глупых и жадных поселян непременно следует наказать.

 - За такого дракона одну монету!? - взвыл Кашлентий. - А ухи у него какие?! Не ухи, а живительные сокровища. - вещал Писарчук. - Да из одного только уха можно похлебки на десять человек сварить. Да одно такое ухо тридцать монет стоит, а мы вам всего дракона за двадцать продаем.

 Что верещал об ушах дракона Писарчук, ни Калант, ни его спутники не поняли. Ясно было одно: зарвались поселяне и надо загонять их в угол, чтобы сидели там и не вякали. По молчаливому согласию, за поселян взялся монах.

 - Значит, не по карману нам ваш дракон, - сообщил он. - Поищем в другом месте, где подешевле. - Причем сказал это так спокойно и равнодушно, что нельзя было не поверить.

 Тут уж поселенцы растерялись. Конечно, они понимали, что двадцать золотых с рыцаря не сдерешь. На такое никто из них не рассчитывал. Но на десяток рассчитывали, это точно. И десять золотых получить задарма, просто так, это тоже немало. А теперь, вроде бы сделка и срывалась. Такое допустить не хотелось.

 Бандурей, как ему приказано было, молчал. Кашлентий, после того, что он не к месту и не вовремя проорал про уши дракона, тоже притих. Пришлось Кандибобу выгребаться.

 - Ну, так же нельзя, благородный рыцарь, - обратился он к Каланту, который в спор и не вступал. - Мы же по обычаю. Раз о монетах разговор идет, то нельзя же сходу решать. Поторговаться надо. Мы - столько, вы - столько. Мы, конечно, сбавляем, вы, конечно, набавляете... И к согласию приходим. Принято так...

 - Но не с двадцать золотых же начинать, - оборвал его Буркст.

 - Так я же говорю, торговля, - Кандибоб старался выглядеть покладистым и добрым. - А так - пятнадцать золотых - красная цена.

 - Один. Один золотой, - назвал свою красную цену Буркст.

 - Да где же это видано, чтобы дракона, да за один золотой, - не согласился Кандибоб.

 Калант несколько растерянно прислушивался к торговле. Он толком не понимал, что происходит, почему его спутники не хотят платить? Альдарион с недоумением глядел на мага и монаха. Те вели себя так естественно, что он поверил в их готовность заплатить за право сразиться с драконом.

 Кандибоб и Буркст торговались долго и упорно. Призывали в свидетели святого драконоборца, дважды рожденного Фестония, всех жителей Нуидыры, Мудреца. А Кашлентий опять встрял и до того дошел, что стал ссылаться на самого дракона.