Дети русской эмиграции - Л. И. Петрушева

он вместе с дедушкой уехал. Однажды папу взяли на фронт, и папа уехал; мы всю ночь не спали и все думали о папе. На другой день мы целый день думали, где папа и что он делает. Поздно вечером на другой день <он> пришел весь пыльный и голодный. Мы стали расспрашивать, что он там делал.

В 1919 году была сильная грязь; папа пришел и сказал маме, что идут большевики и что я уеду. На другой день я проснулась рано утром, потому что знала, что папа скоро уедет. Папа уехал; мама сняла ковры, сожгла карты и бумаги. Папа прожил целый месяц в городе Майкопе. Потом папа приехал, и мы были рады. Год жили счастливо.

В 1920 году мы также прожили счастливо. Одна наша хорошая знакомая говорила, что ей говорила большевичка, что казаки приходят, все рады, а когда большевики приходят, все по домам прячутся. Через неделю мы сначала уехали в Крым, а потом в Константинополь и в Болгарию. Дальше не помню и рука болит.

3 класс

13 лет

Мои воспоминания с 1917 года до поступления в Шуменскую гимназию

1917 год я помню очень плохо потому, что был очень мал, и могу написать очень немногое. Помню только, что как немцы стали покидать Украину и большевики шли по ихним пятам, я вместе с матерью и отцом эвакуировались в ближайший городок, называемый Белополье. Немцы охраняли этот городок около месяца, но после упорного сражения с большевиками они были вынуждены отступить. Наша семья, которая состояла из трех человек, не могла отступать: во-первых, отец мой уехал на Юг, а сестра была очень больна. Прожили мы в этом городе до Рождества, а когда наши средства стали истощаться, нам пришлось обратно ехать в то имение, в котором при старом правительстве служил мой отец.

При большевиках нам жилось довольно хорошо. В это время все толковали, что вот-вот должны прийти добровольцы, и, верно, они пришли, и с ними пришел и мой отец. Но вскоре добровольцы опять отступили, и мы перешли в руки большевиков; так мы из рук в руки переходили три раза, но все это время большевики не делали нам ничего плохого. Но на четвертый раз нам не посчастливилось – добровольцы ушли, а мы остались, думая, что и на этот раз нам ничего не будет, но горячо ошиблись; в 12 часов дня банда, которая была численностью человек в 17, ворвалась к нам, разграбила все, что у нас было, и выгнала нас из имения. Мы выехали в ближнее село, которое в это время было занято добровольцами. Приехав в это село, мы сели на поезд с отступающими войсками, отправились в город Белгород к моей бабушке; там мы застали отца, о котором не знали долгое время. Теперь мы отступали все время вместе. На одной из станций отец мой отправился в свою часть, а мы остались без него.

Так мы приехали в Новороссийск, прожив там довольно много почти без денег. Вскоре мы сели на пароход и отправились в Египет, где прожили более двух с половиной лет. После этого долгого житья в Египте мы отправились в Болгарию, где в настоящее время живем все мы.

Извиняюсь, господа, за мое краткое изложение моего рассказа о моей жизни, но у меня времени осталось очень мало.

16 лет

Мои воспоминания

Это было зимой, в начале декабря. Родители мои жили в Донской области, в станице Боковской. Мне было тогда 9 лет. Учился я в станице Усть-Медведицкой в реальном училище. После Нового года за мной в училище приехал отец и увез меня домой. Я спрашивал его, почему он приехал за мной сейчас, но на мои вопросы он говорил, что скажет, когда мы приедем домой. Когда мы въехали в станицу, то меня удивило то, что магазины все были закрыты и по улицам ходили толпы вооруженных солдат и казаков. Я спросил у отца, почему на улицах много народа, отец мне сказал, что казаки бросили фронт и разошлись по домам. В станице был страшный беспорядок, толпы вооруженных солдат сновали из одного дома в другой и делали обыски. К нам в дом несколько раз среди ночи приходили с обыском, но, ничего не найдя, уходили. Дома у нас было небольшое хозяйство: лошади, коровы и т. д. Но когда я очутился дома, то у нас ничего не осталось; я спрашивал, куда все делось, на мои вопросы мама мне сказала, что накануне приезда папы с фронта к нам в дом ворвались толпы каких-то вооруженных оборванцев и ограбили нас. Жаловаться было некому, а защитить свое добро было невозможно и потому, скрепя сердце, приходилось терпеть унижения и переносить всякого рода лишения.

Накануне моего приезда отец вернулся с фронта; приехав домой, отец сейчас же отправился домой. Дома у нас стало гораздо хуже, чем было раньше. Отец рассказывал, что русская армия под влиянием революционной пропаганды развалилась. Временное правительство объявило свободу. Русский народ, не понимая значения этого слова, стал делать, что ему вздумается. Начались грабежи, убийства, расстрелы; но я всего того, что пережил, не могу написать.

Простите меня за то, что дальше я описать свою жизнь не мог, потому что о дальнейшей жизни остались неясные воспоминания.

14 лет

Мои воспоминания о Родине с 1917 года до прибытия за границу

В декабре 1917-го года взбунтовавшиеся рабочие и молодежь низшего класса с красными знаменами ходили по городу, кричали «Да здравствует свобода», говорили речи и разбивали все стеклянные и мраморные таблицы с изображениями орла. В то время я учился в гимназии Союза русских людей Михаила Синицына. Красные студенты заняли здание нашей гимназии. Сняли саженный портрет Николая II и его семьи, сожгли. Директора, его супругу и сына вывезли за город и расстреляли их там. У нас занятия кончились в марте месяце. И я, не окончив второе полугодие второго класса, принужден был оставить занятия. На меня сильно повлиял внезапный переворот власти, закрытие гимназии и убийство директора Н. Н. Родзевича. Все решительно было закрыто, и мой отец, ввиду закрытия банков, должен был сидеть без дела. По вечерам нельзя было выходить на улицу, ввиду сильных грабежей и убийств. Спустя несколько месяцев на улицах Одессы стали происходить бои между большевиками и добровольцами. И город за сутки минимум три раза переходил из рук в руки. И вот произошло окончательное сражение, добровольцы отступили. Приблизительно в сентябре 1918 года в Россию пришли немцы, выгнав большевиков из