Ересь Хоруса: Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Моя цель — это чудовищная статуя, которой не было здесь еще секунду назад, но теперь она возвышается над окрестностями, как огромная ракета, поднявшаяся из пусковой шахты. Это фигура крылатого безликого ангела, высеченная из странного матово-черного камня. С широких плеч слетает костяная пыль, и ее накапливается так много, что можно засыпать какой-нибудь из терранских городов-ульев далекого прошлого. Как каждый, кто посвящен в учение Магнуса, я понимаю символизм могущественных сил природы и прекрасно знаю, что они предвещают времена великих потрясений.

Я чувствую чье-то присутствие в статуе, из-под гладкой безликой поверхности выглядывает нечто злобное.

Раз я чувствую его присутствие, оно точно так же чувствует мое приближение.

В небе над только что появившейся статуей возникает блеск тусклого металла и золотых башен. Над городом-мавзолеем неподвижно повисает космический корабль. Его небесно-голубой корпус сильно обгорел, и только перламутровые штрихи опознавательного символа его хозяина напоминают о том, что судно когда-то принадлежало Тринадцатому легиону. Название корабля выгравировано на борту стометровыми буквами, округлые литеры вытравлены на адамантиевой броне в доках Калта.

«Арго».

Мне знакомо это судно. Это корабль-призрак, сожранный изнутри кошмарными существами, рожденными непреодолимым ужасом. У них покрытая красной чешуей кожа, маслянисто-черные языки и глаза, в которых отражается любая дурная мысль. Все, кто был на этом корабле, погибли, и их смерть наваливается огромной тяжестью на сознание осмелившегося приблизиться.

Он убежден, что это его вина. Я это знаю, хотя его уверенность так же непоколебима, как и смехотворна. Что он мог сделать такого, чтобы навлечь на огромный корабль столь ужасную гибель?

Но глупо думать об этом в таком месте, где истина и ложь в одно мгновение могут перенестись на огромные расстояния. Я прибегаю к околичностям, аллегориям и аллюзиям, но заявляю с полной уверенностью — ирония меня еще не покинула.

Только тогда я замечаю, что не один, что вокруг меня есть другие существа.

Я обращаю на них внимание и вижу, что все они мертвы. Это, должно быть, призраки. Они замедляют шаги и пытаются рассказать о том, как они умерли, но их речи безумны, и я не могу их попять. По своей собственной воле они стали отверженными мертвецами. Каждый пришел к смерти по одному ему известным причинам, будь это слава, гордость, тщеславие или жажда знаний.

Исключительно благородные мотивы.

Я вслушиваюсь в их обреченные мантры и отсылаю их к сияющему маяку, свет которого достигает самых дальних уголков Галактики.

Тот, о ком говорило Око, тоже здесь.

Глава 10

ПРЕТОРИАНЦЫ

РАСКОПКИ ПСИХИКИ

КРОВЬ СЕБЯ ЗАЩИТИТ

Глубоко под вершиной, известной под названием Ракапоши[211], находится темница Легио Кустодес, где от всего остального мира надежно изолированы личности, подозреваемые во враждебных намерениях по отношению к Императору. Стены тюрьмы, вырубленные в известняковом массиве, облицованы адамантиевыми пластинами, которые невозможно пробить практически никакими снарядами, и уж тем более их не пронзят вопли невинных.

На древнем, давно исчезнувшем наречии она называлась Кхангба Марву[212] — весьма точное название, к тому же дающее некоторое представление о возрасте сооружения. Подлинное название использовали лишь самые старшие кустодии, но для обитателей камер, куда не проникал солнечный свет, она носила более привычное имя.

Они называли ее просто Склепом.

Кхангба Марву всегда была частью горы, по крайней мере, так считали те, кто вообще о ней слышал. Этот комплекс всегда был местом заключения, секретным объектом, куда направлялись самые жестокие, самые опасные и самые отъявленные злодеи, каких только знал мир. Никто точно не знал, кто первым вырубил камеры и коридоры в теле горы, поскольку происхождение темницы уходило корнями далеко за пределы воспоминаний и срока давности любых документов.

Рассказы о гнусных преступниках, запертых здесь, кочевали из тысячелетия в тысячелетие, и теперь их имена уже ничего не значили и преступления были давно забыты. Но и на памяти живущих людей было немало злодеев, запятнавших своим присутствием стерильные коридоры и умерших в безумии меж бесстрастных стен.

Сюда привезли сподвижников тирана Панпасифика и этнарха Кавказских Пустынь, так называемого «Первого Императора», и существо, известное как Жнец-чудовище, которое в легендах называлось ангелом, посланным искоренить человечество с лица земли. Юлеам Рыжий, деспотический князь-кровопийца из Альбиона, был привезен сюда для казни после поражения в битве Голубого Рассвета. Разъяренные последователи Юлеама завоевали четверть земного шара, но в конце концов были остановлены армией могущественных воинов из Нордафрика, которыми командовал полководец по имени Кибука. Говорят, что он мог призывать молнии из туч и наделял своих солдат сверхчеловеческой силой. Со временем и сам Кибука был закован в цепи в Кхангба Марву, но о том, кто сверг его власть, история умалчивает.

Ходили упорные слухи о личном участии Императора в проектировании камеры для Нартана Дьюма, но она так и осталась неиспользованной, поскольку тиран был уничтожен во время финального сражения против его бесчеловечного режима. Кое-кто поговаривал о том, что Нартан Дьюм был убит на развалинах его империи по настоятельному требованию Константина Вальдора, считавшего, что оставлять жизнь полубезумцу и полугению слишком опасно.

Затем особая камера была предназначена для кардинала Танга, но, как и Дум, он так и не увидел ее изнутри. Еще до отправки из Нуса Камбаган заключенные, претерпевшие жесточайшие пытки за время его правления, взломали капсулу-изолятор и голыми руками разорвали его на части.

За всю долгую историю существования тюрьмы только одному заключенному удалось убежать из Кхангба Марву. Им был урожденный дворф по имени Замора, который, по слухам, когда-то имел звание майора в прото-Легио Кустодес, но это обстоятельство не способствует достоверности истории его побега.

После начала Великого Крестового похода в Кхангба Марву не было недостатка в постояльцах. Это были глупцы и лжепророки, твердившие о недальновидности Императора, или алчные авантюристы, надеявшиеся воспользоваться наступлением нового золотого века в собственных интересах. Ни один из этих заключенных не мог похвастаться известностью, как печально прославившийся Танг, или Дьюм, или Юлеам, но мятеж Хоруса все мог изменить.

Наиболее неприступный блок Кхангба Марву уже был приготовлен для заключения самой опасной для Галактики личности.

Но какая тюрьма Терры могла бы удержать в заключении Хоруса Луперкаля?

Блок «Альфа-Один-Ноль» никогда полностью не погружался в темноту. Но суточные фазы планеты не имели значения ни для тех, кто здесь работал, ни для заключенных. Темнота могла поспособствовать попыткам к бегству, а потому была под запретом. Уттам Луна Хеш Удар остановился у последнего контрольно-пропускного пункта перед камерами, давая возможность биометрическим датчикам в стенах, полу и потолке подтвердить его личность.

Анализаторы воздуха проверили его дыхание, датчики массы зарегистрировали вес его тела, а детекторы излучения измерили уровень изотопов в крови и костях. Для предотвращения проникновения на территорию комплекса Кхангба Марву нежеланных гостей регистрировалось больше сотни уникальных признаков и генетических маркеров.

Уттам носил золотые доспехи кустодия, и только закрывающие щеки пластины были повернуты назад, открывая неподвижное и невыразительное лицо. Верхняя правая четверть его головы в результате бактериологического поражения в сражении с зеленокожими утратила способность реагировать на мускульные импульсы. Усовершенствованный метаболизм его организма помог легко справиться с токсинами, но последствия ранения понизили рефлексивный отклик в несколько раз, что делало его непригодным для службы на передовой.

Гордый Уттам тяжело перенес увольнение из основного контингента Легио Кустодес, но вскоре смирился с ролью тюремщика в Склепе и относился к своим обязанностям с тем же рвением и с тем же вниманием к деталям, которые позволили ему вплотную подобраться к Кровавой Игре после недавней попытки Амона Тавромаха Ленга.

Уттам изучил весь путь молодого кустодия до самого Дворца и не нашел в маршруте ни единого изъяна, за исключением финальной стадии, когда тот, отбросив осторожность, ринулся в атаку, словно обычный убийца. Уттам предпочел бы постепенно опутывать свою жертву, как паук опутывает паутиной бьющееся насекомое. Куда эффективнее предоставить жертве делать всю подготовительную работу своими руками, осторожно изолируя ее от возможных покровителей.