Пророчество: Пророчество. Враг моего врага. Понять пророка. Аз воздам. - Василий Горъ

– Ух, какая кошечка! Я бы с такой покувыркался!

Чувствуя, как ее сознание заволакивает холодное бешенство, баронесса медленно повернулась и, сделав шаг к монаху, опоясанному желтым кушаком, пожирающему ее грудь плотоядным взглядом, процедила:

– Покувыркаемся… После приема… На заднем дворе за конюшней. И попробуй не прийти. Найду… И откувыркаю так, что мало не покажется!

– О, так она еще и с коготками! – осклабился монах и протянул руку, чтобы потрепать баронессу по щеке. И замер – клинок Клод чувствительно уколол его в пах…

– Еще одно движение, котик, и ты начнешь разговаривать тоненьким-тоненьким голоском! – пообещала Клод и, убрав стилет в ножны, шагнула в сторону своего места. – Не забудь, за конюшней…

Естественно, мимо внимания придворных маленькая стычка пройти не смогла, и ехидные замечания сопровождали Золиа почти до самого кресла. Кто-то шепотом возмущался, что наглеца надо было убить на месте, кто-то сокрушенно удивлялся «слабохарактерности современной молодежи», но большинство ободряюще хлопали по коленям или предлагали свою помощь в качестве секундантов. Шум в зале прервался только с появлением Большой Мамы – через мгновение после вопля камердинера: «Ее величество королева Шеона» – за троном распахнулась неприметная дверь, и правительница королевства Нианг возникла на пороге…

Все, кто знали ее величество хоть какое-то время, а кроме посольства, других таких в зале не было, сразу заметили, что она в бешенстве: чересчур спокойное лицо, слегка раздувающиеся ноздри, и багровый, наливающийся кровью шрам на виске свидетельствовали о крайней степени недовольства. Поэтому в зале мгновенно стало тихо. Опустившись на трон, королева жестом заткнула пытающегося что-то сказать посла и рявкнула:

– Без славословий. Коротко и ясно. Что вам от меня надо?

– Великий Император… – начал было посол, но был тут же прерван зычным голосом Большой Мамы:

– Я сказала: КОРОТКО!!!

Прерванный на полуслове, монах удивленно покосился на стоящих рядом соратников и, вдохнув в грудь воздуха, затараторил:

– Мы предлагаем вам прийти под длань светоча истинной веры Императора Алого Топора Генора Первого Просветленного! Вы займете достойное место возле его трона, исполнитесь благоговения…

– Еще короче! – сжав правую руку в кулак так, что побелели костяшки пальцев, потребовала Шеина.

– Вам, королева, предлагается добровольно войти в состав Империи и почетный брак с младшим сыном самого Великого Императора Алого…

– Достаточно! – Королева наклонилась к уху стоящего рядом гвардейца и что-то прошептала, после чего девушка практически вылетела из зала. Затем Шеина выпрямилась и, оглядев своих министров и придворных, расхохоталась…

– Что ж, ответ будет… Эдак через несколько минут… А пока я бы выпила чего-нибудь прохладительного… – Подхватив из рук подскочившего придворного кубок, она осушила его содержимое и поставила опустевший сосуд на стол. Рядом с королевой тут же возникла начальник секретной службы ее величества графиня Номелла и что-то прошептала ей на ухо.

Большая Мама хмыкнула, весело посмотрела на Клод и холодно улыбнулась:

– Господин посол! Пока вы ждете моего ответа, я бы хотела немного поразвлечься. Вы не против?

– О нет, Ваше Величество! – чувствуя какой-то подвох, после короткого раздумья ответил монах.

– Вот и отлично. Тогда я бы хотела потребовать от вашего соратника, вон того колоритного мужчинки с игривой желтенькой подвязочкой, удовлетворения. За оскорбление, нанесенное моему советнику, баронессе Клод Золиа. Поединок состоится НЕМЕДЛЕННО, прямо здесь! – Металл, прозвучавший в голосе королевы, мгновенно прервал попытавшегося было возразить посла. – Возражения и извинения НЕ ПРИНИМАЮТСЯ!

Клод встала из-за стола, сбросила с себя пояс и верх от парадной формы, оставшись в свободной, не мешающей двигаться рубашке и мягких кожаных штанах. Затем, обнажив меч, обошла стол и заняла свободное место неподалеку от огромного, в полстены, камина, перед которым на вечеринках танцевали придворные артисты.

Монах, мечтавший покувыркаться, раздумывал недолго – откинув на спину капюшон, он пару раз крутанул в руке массивный топор с широченным лезвием и без предупреждения ринулся в атаку. «Хороший боец!» – успела подумать Клод, прежде чем ее закрутила горячка боя.

Монах и действительно оказался мастером – мало того что он великолепно владел своим оружием, так еще и умудрялся почти не уступать своей противнице в скорости передвижения. А пару раз приняв лезвие топора на меч, баронесса убедилась и в его преимуществе в силе – рука, держащая меч, чуть не отваливалась от каждого удара. Удары топора сыпались со всех сторон – воин, демонстрируя неизвестный Клод стиль, наносил удары как лезвием, так и обухом, а иногда даже и рукоятью! Поэтому первые минуты полторы опытная рубака просто маневрировала, стараясь адаптироваться к чужой технике, при этом особенно не атакуя. Но, немного разобравшись в возможностях соперника, начала показывать зубки: сначала кровавая полоска обагрила правое плечо монаха, очередной раз промахнувшегося мимо увертливой цели. Еще через пару мгновений меч коротко чиркнул по его колену, отчего скорость передвижения бойца мгновенно упала – надрезанное сухожилие не давало полноценно нагружать ногу и причиняло существенное неудобство. А следующая серия финтов баронессы завершилась легким скольжением меча по рукояти топора, отчего три отрубленных пальца правой руки монаха оказались на полу…

Придворные взвыли от восторга! Воин, перехватив топор одной левой, ошарашенно кинул взгляд на свою правую руку и, взвыв от ярости, с места прыгнул в сторону Клод. Но не рассчитал того, что его правая нога может отказать, и, неловко упав на одно колено, выронил топор. Метнувшись навстречу врагу, баронесса вдруг увидела росчерк метательного ножа и, скручивая в прыжке корпус, почувствовала в плече вспышку боли. Продолжая движение, она коротким взмахом отрубила стоящему на четвереньках монаху обе руки и, усмехнувшись гулкому стуку ударившейся о пол бритой головы, перерубила ему позвоночник…

– Я удовлетворена! – выдернув неглубоко вонзившееся в плечо метательное лезвие, буркнула она и отсалютовала окровавленным мечом королеве.

– А я – НЕТ! – голосом, перекрывшим восторженные вопли в зале, рявкнула Шеина. – Стража! Вон того, со сломанным носом – ко мне!

Глядя, как из обалдевшей таким исходом боя толпы монахов пятерка дюжих стражниц выдергивает пытающегося сопротивляться монаха, баронесса Золиа непонимающе уставилась на королеву.