Кристальный пик - Анастасия Гор

«Вниз!» — Солярис громко повторил мой приказ и нырнул к земле сквозь удушливую завесу, ведя за собой остальных.

Живя тысячи лет, драконы никогда и ничего не забывали. Как драться с вёльвами и хирдманами, использующими черное серебро, они не забыли тоже. Потому от паники, похоже, задыхалась лишь я одна и Сол, бормочущий о сестре, отце и брате, которым не мог помочь. Друг за другом, вопреки суматохе, погибели и реву, раздающемуся со всех сторон, драконы стали спускаться на землю и ссаживать армию пускай не у стен Морфрана, но посреди Поющего Перевала. Тот являлся последним рубежом перед городом, и потому там нас уже ждала армия Керидвена, которую так или иначе предстояло разбить.

Музыка войны, что разбудила меня на рассвете, стала в десять раз громче. Два народа схлестнулись — и столкнулись их мечи, высекая боль и искры. Вскоре небо опустело, и Поющий Перевал обуял огонь, но уже солнечный: ссадив хирды, драконы первым делом взялись жечь баллисты. Их огонь плавил камни, плавил песнопения сейда, текущие вместе с фиолетовой дымкой, и плавил черные щиты с гобеленами Керидвена.

Сколько бы вёльв Омела не призвала, сколько бы воинов не взрастила, им было не справиться с нами. Через день, через неделю, через месяц или год, но Керидвен вернется ко мне. Возможно, залитый кровью. Возможно, сожженный дотла. Но я была готова заплатить эту сцену, чтобы сохранить наследие отца. Однако…

Была ли готова к этому Альта, мать Соляриса, рискующая потерять сразу всех детей? А Маттиола, не ведающая, что проводила на войну сразу двоих братьев? А сам Солярис, вынужденный смотреть, как все они погибают, и не вмешиваться?

— Нам тоже нужно сесть.

«Что?»

Сердце Сола стучало, как молот по наковальне — я чувствовала его бой под своим коленом. Должно быть, он проклинал тот миг, когда стал моим королевским зверем, ведь именно из-за меня не мог устремиться сейчас следом за семьей. Тех нигде не было видно, и невозможно было сказать, к худу это или к добру. Я обещала отнести Ллеу к замку, а Солярису — не подставляться, но и Маттиоле я давала обещание тоже.

Я обещала ей, что она больше никогда не будет плакать. Никогда.

Если мне не показалось… Если там, на малахитовом драконе, действительно был он…

— Опусти меня на землю. Дай мне слезть, — крикнула я Солу, перегнувшись к его морде. — Скорее же!

«Умом тронулась⁈ Нет! Внизу идет война!»

— Она везде идет, Солярис!

«Ты помнишь план? Мы должны выжидать, пока твоя армия не…»

— К Дикому план! К Дикому Морфран и Омелу! Там Кочевник и твоя сестра…

«За ними есть кому присмотреть»

— Там Гектор!

«Гектор⁈»

— Делай, как я говорю, Солярис!

Ллеу за моей спиной дернулся при упоминании брата, но промолчал. Только пальцы его наверняка бы оставили синяки на моих боках, если бы не броня — до того сильно он сжал меня, когда Солярис рыкнул, точно выругавшись, и резко нырнул к земле. Посадка получилась жесткой: я едва не напоролась на костяные гребни, когда Сол рухнул посреди поля на задние лапы. Из его запрокинутой пасти взвился огонь, отгоняя вёльв: те стояли неподвижно в тени деревьев, как одна закутанные в плащи, и наблюдали за битвой словно бы безучастно; за тем, как мужи в доспехах из черного серебра рубят мужей в серебряных. Вот только губы их двигались, пусть и беззвучно, а дейрдреанцы подчас цепенели, спотыкались и сами насаживались на чужие острия. Драконы тоже метались, будто спасались от невидимого осиного роя. В этой мешанине было легко потеряться и еще легче умереть.

— Все будет хорошо, — сказала я не то Солярису, опустившему морду мне на макушку, не то самой себе. Мы были с ним одного цвета, одной кожи, почти одной души, и ни на кого я не могла рассчитывать так, как на него. Потому и знала, что он послушает и послушается. — Я пойду искать Гектора, Мелихор и Кочевника, а ты отыщи Сильтана или того, кому доверяешь, и передай ему Ллеу. Кто-то все еще должен его отнести его к замку. Скажи, чтобы…

«Я сам отнесу Ллеу»

— Сам? Как? Ты ведь не можешь летать без меня.

Солярис фыркнул в ответ на очевидное.

«А как я пробрался в склеп Тысячи Потерь? Или отыскал тебя, похищенную, в неметоне Столицы? Я все еще дракон, Рубин, и я могу бегать, ходить и карабкаться».

— Хорошо. Тогда сопроводи Ллеу, куда он укажет, и возвращайся ко мне.

«То-то же. — И, немного помедлив, он добавил: — Я вернусь быстрее, чем северный ветер приносит первые лепестки анемоний с вершин Меловых гор. Не забывай пользоваться наручами».

Его слова поцеловали меня словно пересохшие губы. Утешительный жар согрел ладонь, прижавшуюся к драконьей шее, и исчез, когда Солярис сложил крылья за спиной и рванул к Морфрану. Уже спустя несколько секунд они с Ллеу скрылись из виду. Последний только успел кивнуть мне напоследок — то был кивок благодарности за то, что я собиралась сделать.

Остаться одной посреди битвы оказалось так же страшно, как проснуться посреди Кипящего моря на деревянном плоту. Вокруг все еще полыхал огонь, за которым танцевали и скрещивали оружия зыбкие тени. Многие из хирдманов уже лежали на земле со вспоротыми животами, сожженные заживо или раздавленные. То были мои люди. То были люди Омелы. Черно-красные таблионы и знамена перемешались, как их кровь на промерзлой земле. Гибли и страдали все без исключения.

Сняв с лица маску, чтобы лучше видеть, и обнажив меч, тяжесть которого приободряла и угнетала одновременно, я бросилась к хвойному лесу. Там лежали поломанные деревья, выдернутые с корнем, а значит, где-то между ними лежали и поверженные драконы. Места их падений всегда было легко отыскать — воронки, похожие на свежевырытые могилы. Рядом, где виднелись они, неизбежно виднелись и их жертвы.

Я прильнула спиной к уцелевшей ели и крепко прижала меч к груди, дожидаясь, пока мимо не промчится хирд Керидвена, наставляя копья на хирд Дейрдре с боевым кличем. Солярис верно говорил: я не ровня и половине противников здесь. Бой один на один подарит мне шанс, но участие в массовом столкновении точно погребет заживо под чужими телами. Было лишь вопросом времени, когда меня заметят и втянут в одно из них. Когда признают во мне если не королеву, то дейрдреанку, и решат отрубить мне голову вместе с растрепавшейся