Отныне я – странник - Виталий Гавряев

— Хватит ворчать, как дед во сто лет. Только тебя одного все и ждут. — Не унимался самодержец: вышагивая по землянке, слегка пригнув голову. — Давай, показывай — где подарок от твоего друга находится…

Под охраной гвардейцев Преображенского полка, большой санный обоз, медленно двигался по заснеженной лесной дороге. Лошади устали идти по непроторенному снегу и понуро, еле плелись, несмотря на понукания возниц. Не в лучшем состоянии были и кавалерийские скакуны везущие охрану обоза — они тяжело дышали, устало переставляя ноги по глубоким сугробам. И во всей этой девственной тишине, только и слышалось, фырканье усталых животных, да оклики их седоков.

— Ну что? Скоро будем на месте? — С неуёмным нетерпением, поинтересовался Пётр у Гаврилова, — который ехал рядом с царём, в авангарде колонны. — Только не говори мне, что заблукал в мало знакомом лесу.

— Нет, Государь, я с пути не сбился. — Юрий улыбнулся и указал рукой вперёд. — Вон, видишь? Впереди поляна, она и есть цель нашей экспедиции. Там и стоят парочка наших идолов близнецов.

Юра уже чувствовал приближение убежища, он не знал, как это происходит, но навигация симбионта работала безотказно. Витальевич давно буквально ощущал каждой клеткой своего тела, направление и расстояние до объектов: и мог выйти на них с завязанными глазами. Его симбионт реагировал и на старое — более глубокое и древнее убежище, сделанное его предшественником. Оно было пустым и недоступным — так как возможность телепортации была надёжно заблокирована. А попытка добраться к нему по другому, отнимет слишком много времени и сил. Поэтому, Юрий гнал прочь все навязчивые мысли об убежище трансгена, сосредоточившись на паре своих кладов.

Вскоре, путники въехали на поляну, и Гаврилов указал на два снежных холма находящихся в разных частях этого небольшого пустыря. Из одного из них выглядывала оскаленная голова каменного чудовища:

— Вот государь, как я и говорил — две метки: что там под ними, я не знаю.

— Так может, там вообще ничего нет? — С ехидной ухмылкой вмешался в разговор Меншиков. — А мы, здесь только время теряем?

Царский любимец придирчиво осматривал окрестности и был явно недоволен тем, что его, помимо его воли повезли в холодный лес: и это прямо из тёплой землянки лагеря, где он мечтал немного отдохнуть после трудного перехода с Нарвы.

— Александр Данилович, я всего лишь заметил идолов, под которыми мы как-то — в Донской степи нашли клад. И надеюсь, что здесь будет тоже самое.

— Мог бы, и проверить, перед тем как нас сюда тащить! — Петров фаворит, явно снова играл на публику: так как огляделся, явно смотря реакцию окружающих на его слова.

— Так ты князь, меня первым и поспешишь обвинить, что я часть найденного клада присвоил. — Парировал Юрий.

— Цыц сороки! Растрещались! — Оборвал словесную перепалку Пётр. — Коли силы девать некуда, оба взяли лопаты и разошлись откапывать статуи! А не прекратите скандалить, так языки ваши усеку! Будите как гадюки, шипеть друг на друга!

Все знали крутой на расправу нрав царя, поэтому, все кто должен был копать, в полном безмолвии разобрали кирки и лопаты. А где-то, через час — обе бригады кладокопателей наткнулись на прочный купол убежищ.

— Виват! Виктория! — Заголосили участники экспедиции, когда поняли, на что они наткнулись. — Они ещё не тронуты, — они не распечатаны!

Назад возвращались поутру. На всё что извлекли из кладов, саней не хватило: поэтому, по царскому указу, часть кавалерийских коней обиженно тащили спешно сделанные волокуши — в которые их впрягли. Всадники, ставшие в одночасье возницами: понуро шли рядом со своими скакунами и с тоской поглядывали на своих красавцев. Те в свою очередь косили глазом на своих хозяев: не понимая, за что им одели эти хомуты. Так что, радость возвращения с богатым «уловом» — была омрачена необходимостью использования боевых коней в роли рабочих лошадок.

На этом фоне не очень улучшил настроение и гонец — прискакавший навстречу отряду кладоискателей. Воин, повстречался с дозором, в часе быстрой езды от основного лагеря. Так как воины, идущие в авангарде, знали курьера в лицо, поэтому, без долгих колебаний доставили к царю.

— … Ваша светлость, Пёрт Алексеевич, …

— Ладно, не тяни! — Прервал гонца царь. — Говори, с чем так ко мне спешил! Да подымись с колен — говорить с тобой неудобно.

Романов сидел в седле своего коня, а посыльный, в буквальном смысле распластавшись в снегу — бил челом.

— Отец родной, так король Свеев, прислал парламентёра: через которого, хочет договориться о встречи с тобой. Так что ему по этому поводу передать?

Было видно, как царь буквально «засветился» услышав слова посыльного. Романов приосанился и, больше говоря для ушей окружающей его свиты — поинтересовался:

— Так что же король со мной не говорил перед нападением на мою державу? Мне что, нужно всем бить по зубам — и этим будить уснувшее в них красноречие?

Реакцией на эти слова был дружный хохот, и шутливые реплики из разряда «будни стоматолога». Но стоило Петру нахмурить бровь: как все вокруг, как по команде утихли.

— Хорошо! — С «металлом» в голосе проговорил самодержец. — Если он желает диалога, то пусть в полдень явится со своей свитой в мой лагерь! Передай, что неприкосновенность всех кто прибудет с ним, я гарантирую! Других условий и места проведения этого диалога — не будет! Так что, коли желает говорить, я его жду!

— Посыльный, отвесив поклон, отправился к своему коню. И в след ему, царь повелительным тоном добавил. — «Так, слово в слово и передай»!

К удивлению Юрия: по возвращению в лагерь он застал бурную подготовку к предстоящей встрече. Под руководством Емельянова, возводился большой «Праздничный шатёр». Повара готовили свои фирменные блюда, Силантий Феофанович, по этому поводу извлёк из загашников неприкосновенные запасы разнообразных копчёностей: вследствие чего, все были вынуждены выслушивать его недовольное ворчание о том что его разорили. Больше всего он сетовал, что пришлось вскрыть пару последних мешков с сушёным картофелем. Сейчас — в данный момент, эта драгоценность запаривалась в походном котле, для дальнейшего приготовления из неё картошки пюре.

Вся эта спешка, стала понятна после того, как Гаврилов узнал, что король согласился с условиями переговоров, о чём срочно проинформировал через своих парламентёров. Сейчас эти господа оговаривали протокол встречи, и уточняли прочие — очень важные в таком деле детали. Пётр же, смотрел на происходящее с небольшой апатией. Его больше всего интересовал обоз, привезённый им в лагерь. Сани, в которых лежали ящики с испанскими золотыми монетами, сразу поставили отдельно, и тут же взяли под усиленную охрану: оружие и боеприпасы к нему, Пётр начал делить собственноручно. Заново пересчитав ящики — сверяясь с описью, самодержец выделил егерям половину «найденного» вооружения — за что заставил Гаврилова писать расписку.