Отныне я – странник - Виталий Гавряев

— Ты с ума сошёл! Ты что творишь, Нильссон? — Закричал придавленный чужаком охранник.

— Он не тот, за кого себя выдаёт! — Яростно прокричал Нильссон. — Если вы плените московита, то неужели не подпортите ему шкурку?! А у этого, не единой царапинки! За исключением моей отметины — которую я сейчас ему поставил!

Стоявшие рядом любопытствующие воины кинулись к поверженному мужчине — лежащему без сознания и осмотрели руки с лицом.

— Так на нём до сих пор нет отметин! — Констатировали окружающие, окончив осмотр.

— Не может быть! — Ответил Торбьёрн, подойдя и наклонившись над тем, кого только что «послал» в нокаут.

Осмотрев лицо, воин снова ударил лежащего человека — только теперь в бровь. От удара свезло кожу на кулаке ударившего, и сильно дёрнулась голова оборванца: а на его брови не осталось ни единой отметины.

— Матерь Божья, — удивлённо проговорил Нильссон, пристально осматривая бровь, — Кто мне расскажет такое — не поверю. Такую дублёную шкуру подарил господь этому грешнику. За что ему такое досталось?!

С этими словами Торбьёрн, заметил уголок бумаги, выглядывавший через дыру в одежде гонца. К общему удивлению, стоило Нильссону протянуть к депеше руку: как гонец очнулся, и с силой сжал запястье протянутой руки, другой рукой, он коснулся его головы и через несколько секунд проговорил:

— Отдам послание только в руки коменданта!

— Отдашь — никто тебе в этом мешать не будет. Ты уж извини, что так с тобой обошёлся. — Без излишней сентиментальности проговорил Торбьёрн. — Идёт война, да и Московиты говорят, очень коварны — столько небылиц про них ходит, даже не знаешь, чему можно верить из этих сказок. А пока, пойдём ко мне на склад — подберём тебе подходящую одежду из моих запасов заодно, отогреешься с мороза — ты голоден наверно…

Через полчаса Нильссон и Гаврилов (это был именно он) вышли со склада, о недавнем происшествии уже все стали забывать — занявшись неотложными делами: а старого охотника с сыновьями, до сих пор не отпустили. Старик, всё также невозмутимо наблюдал, как его сыновья пересчитывали привезенные ими продукты. И также был невозмутим, когда встретился с Юрием взглядом — только отступил немного в сторону, уступая дорогу.

— Поспешите сыны мои — пора отсюда уходить. Проговорил он на родном языке, обращаясь к своим взрослым детям. — Ой, не к добру здесь появился этот человек — не к добру…

Но гость с Торбьёрном уже удалялись по направлению к крепостным стенам. Вскоре гонец потерялся и кинувшийся его Нильссон быстро успокоился. Депешу он всё равно у этого полоумного забрал, а гонец после пережитого им приключения, видимо окончательно потерял разум — часто «нёс» какой-то бред о чертях, которых якобы видел. Так что, невелика была потеря. Главное поскорее доставить депешу.

Позднее в лагере прогремел взрыв такой силы, от которого затряслись дома укрытые за стенами Ямбурга. Взрыв разметал по ветру большую половину лагеря и уничтожил все запасы пороха, хранившиеся в нём. — Виновниками этого происшествия, были назначены погибшие мастера — работавшие на пороховых мельницах.

Глава 24

— Ну и напугал ты нас командир. Ты хоть предупредил бы, что взрывать шведов будешь. — Заговорил Тимофей, встретив Гаврилова в условленном месте. — Мой иглу, не выдержал такого толчка и треснул — пришлось ремонтировать. А на реке, говорят — лёд вздыбился.

— Сам не ожидал от себя такого. Но упускать подвернувшийся случай тоже не хотелось. — Ответил Юрий, быстро переодеваясь в родную, егерскую форму. — Ты представляешь, такое количество пороха и без надлежащей охраны. Ну, грех их было за это не «щёлкнуть по носу».

— Юрий Витальевич, а король Свеев погиб? — С надеждой в голосе, поинтересовался Тима. Глядишь, по такому случаю и война окончится.

— Нет, друг мой. Карл, своего сына домой повёз, но скоро должен вернуться назад. Так что, телеграфируй царю, что можно к Ямбургу выдвигаться.

— Так командир, вчера утром получили сообщение — «Войско во главе с царём — вышло, готовьте лагерь». — «Старинный» боевой товарищ, задорно улыбнулся, и насколько позволили снежные стены иглу — театрально развёл руками.

Появление Русских конных разъездов не было для шведов неожиданным событием. Однако, оно вызвало учащение случаев дезертирства из армии северного соседа. Ну, не способствуют недавние поражения и несчастный случай с пороховыми складами, укреплению боевого духа. Казаки, егеря и поместная конница каждый день отлавливали представителей этой братии и сводили их в специальный концентрационный лагерь. Где, если не считать колючей проволоки и обязательных лесозаготовительных работ, были обеспечены весьма комфортные условия проживания. Было обеспечено сносное питание и медицинский уход. Пётр лично одобрил предложение Гаврилова по поводу основания этого лагеря. Ему импонировало использование труда и опыта пленных шведов при строительстве нового портового города в Усть-Луге.

— Государь, не знаю, что думать по этому поводу: но я снова нашёл условный знак своего древнего товарища. — Обратился к царю Юрий, в первый же день прибытия войска.

— Какой знак? — Переспросил Романов, непонимающе поглядев на Юрия.

— Такой же идол, которым на Дону был помечен найденный нами клад.

— И что в нём лежит? — Спокойно поинтересовался самодержец: хотя, его взгляд буквально заискрился алчными огоньками.

— Не знаю. — Без эмоционально — как-то буднично, ответил Гаврилов. — Я, как и в прошлый раз без тебя государь решил клад не трогать. Только пометил у себя на карте, где обнаружил этих божков.

— Ой ли? — С лукавой ухмылкой переспросил Пётр. — Так уж и не тронул? И других меток не находил?

— Государь, если ещё что интересное найду. Также, незамедлительно доложу — тет-а-тет …

Гаврилов, после долгих раздумий, подготовил пару кладов — в одном убежище было оружие для егерей и боеприпасы к нему. Другое убежище, заполнил золотом — война быстро истощала его запасы — одни наёмники чего стоили. Да и казнокрады из числа приближённых к царю вельмож — также неслабо приложили свои ручки к золотому запасу.

На следующее после беседы утро, как только рассвело, в землянку Юрия явился Пётр:

— Ну и мастак ты спать! — С порога заголосил он. — Ну, давай, веди нас к моим сокровищам!

Гаврилов недовольно проворчал себе под нос. — «Ёшкин клёш: только глаза сомкнул то». — Но всё равно послушно поднялся с топчана, — на который прилёг чуть более получаса назад.

— Хватит ворчать, как дед во сто лет. Только тебя одного все и ждут. — Не унимался самодержец: вышагивая по землянке, слегка пригнув голову. — Давай, показывай — где подарок от твоего друга находится…