Приключения Кавалера и Клея - Майкл Чабон

— Очень хорошо, — с намеренной откровенностью в голосе и косым взглядом на Сэмми проговорил Дылда Муму. — Мы об этом позаботимся. Сюрреализм по-прежнему имеет своих агентов на всех уровнях властной пирамиды. Не далее как на прошлой неделе я продал картину матушке мэра города.

«А твой тесть типа крепкий орешек», — сказали глаза детектива Либера. «Без тебя знаю», — ответили глаза Сэмми.

— Прошу меня извинить. — В конторы «Косметических кремов Корнблюма» забрел новый визитер. Молодой и в смутно-официальной манере миловидный, он держал в руке белый конверт.

— Сэм Клей? — осведомился визитер. — Я ищу мистера Сэма Клея. Мне сказали, что я смогу его здесь найти.

— Да, я здесь. — Сэмми выступил вперед и взял у молодого человека белый конверт. — Что это?

— Повестка от конгресса. — Двумя пальцами коснувшись своей шляпы, молодой человек кивнул Либеру. — Прошу прощения, что отвлек вас, джентльмены, — сказал он.

Сэмми немного постоял, рассеянно похлопывая ладонью по конверту.

— Тебе лучше позвонить маме, — сказал ему Томми.

11

Роуз Саксон, королева комиксов в жанре любовного романа, стояла за чертежной доской в гараже своего дома в Блумтауне, что в Нью-Йорке, когда ее супруг позвонил из города и сказал, что если она не против, он привезет домой любовь всей ее жизни, человека, которого она уже давным-давно считала мертвым.

Мисс Саксон как раз работала над текстом к новому рассказу, который она намеревалась начать выкладывать на картон тем же вечером, когда ее сын отправится ко сну. Этот рассказ должен был стать ведущим для июньского выпуска комикса «Поцелуй». Роза планировала назвать его «Мой брак разрушила бомба». Вся история должна была основываться на статье, которую она прочла в «Редбуке». Статья упирала на юмористические сложности замужества за физиком-ядерщиком, который работал на родину и отечество в совершенно секретном учреждении в самом центре пустыни Нью-Мексико. Роза не столько реально работала за пишущей машинкой, сколько одну за другой мысленно планировала свои панели. С годами сценарии Сэмми стали не менее детальными, но более свободными; он никогда не напрягал художника настолько, чтобы втолковывать ему, что именно ему рисовать. Однако Розе требовалось заранее все распланировать. Запротоколировать, как выражались в Голливуде — выдать покадрово, чтобы одно за другое цеплялось. В результате ее сценарии представляли собой ряд четко пронумерованных средних планов. Все это сильно смахивало на сценарии десятицентовых эпосов, кои, в своей скудной элегантности замысла, удлинении перспективы и углублении фокуса, как верно подметил Роберт С. Харви,[15] странным образом напоминали фильмы Дугласа Серка. Роза как раз обрабатывала весьма объемистую «смит-корону», печатая с такой замедленной напряженностью, что даже поначалу вовсе не услышала звонок своего мужа и непосредственного начальника.

Роза взяла свой старт в комиксах вскоре после возвращения Сэмми к этому бизнесу после войны. Приняв пост главного редактора «Голд Стар», Сэмми первым долгом принялся вычищать оттуда уйму людей некомпетентных, а также запойных алкоголиков, что замусоривали местный персонал. Шаг был смелый и необходимый, но в результате Сэмми получил острую нехватку художников, в особенности работников туши и пера.

Томми пошел в детский сад, а Роза как раз начала понимать подлинный ужас своей судьбы, откровенную бессмысленность своей жизни, когда сына не было рядом. И вот однажды Сэмми приехал на ленч, измотанный, едва ли не в бешенстве, с целой охапкой бристольского фарфора, бутылкой туши Хиггинса, связкой кисточек #3, и упросил Розу по возможности ему посодействовать. Роза всю ночь провозилась со страницами — это был какой-то жуткий комикс «Голд Стара» про супергероя, не то «Человек-Граната», не то «Призрачный Жеребец» — и закончила как раз к тому времени, как Сэмми утром надо было уходить на работу. Царствование Королевы началось.

Роуз Саксон появлялась мало-помалу, поначалу одалживая Сэмми свою кисточку лишь время от времени, без подписи и без всякого упоминания, для рассказа или обложки, которые она расстилала прямо на обеденном столе в кухне. У Розы всегда была твердая рука, сильная линия, хорошее чувство светотени. Поначалу такая работа проделывалась в режиме бездумного кризиса — всякий раз, как у Сэмми случался затор или нехватка рабочих рук, — но вскоре Роза поняла, что испытывает нешуточную тоску по тем дням, когда у Сэмми что-то для нее находилось.

А затем, однажды вечером, когда они лежали в постели и разговаривали в темноте, Сэмми сказал Розе, что ее работа кистью уже далеко превзошла работу всех тех лучших людей, каких он только мог позволять себе нанять для этого жалкого «Голд Стара». Он спросил ее, не подумывала ли она о карандашных рисунках; о макетах; о реальном написании историй и рисовании комиксов. Сэмми объяснил Розе, что Саймон и Кирби как раз в тот момент добились существенного успеха с новым материалом, который они состряпали, основываясь частично на подростковых вещицах вроде «Арчи» и «Свидания с Джуди», а частично на старом добром дешевом любовном романе (последним из прежних бульварных жанров, который был эксгумирован и получил новую жизнь в комиксах). Материал назвали «Молодым любовным романом». Этот роман был нацелен прежде всего на женщин, и все истории там вертелись вокруг прекрасного пола. До последнего времени женщинами как читательницами комиксов пренебрегали; Сэмми же казалось, что дамы будут вполне способны наслаждаться таким комиксом, который действительно напишет и нарисует одна из них. Роза немедленно приняла предложение Сэмми, да еще с таким всплеском благодарности, который не утих и до сих пор.

Роза прекрасно себе представляла, что значило для Сэмми вернуться к комиксам и занять должность редактора в «Голд Старе». Это был единственный момент в процессе их долгого и интересного брака, когда Сэмми встал на точку зрения своего кузена насчет следования в мир людей, сумевших спастись, совершить эскейп. Он матерился, вопил, говорил Розе всякие мерзости. Он винил ее в своем безденежье, униженном положении и даже в неопределенном состоянии «Американского разочарования». Если бы ему только не требовалось содержать жену и ребенка, да еще и не своего ребенка… Сэмми зашел так далеко, что даже собрал чемодан и ушел из дома. Когда он на следующий день вернулся, то уже в качестве главного редактора «Голд Стар Пабликейшнс Инкорпорейтед». Сэмми все-таки позволил миру опутать его последней связкой цепей и раз и навсегда забрался в тот шкаф тайн и загадок, который и представляет собой жизнь обычного человека. Он остался. Много лет спустя Роза нашла в ящичке туалетного столика билет, датированный примерно тем жутким периодом. Билет этот был на место в купе второго класса «Бродвей Лимитед» — еще одного поезда, на который Сэмми не сел.

В тот вечер, когда Сэмми предоставил ей шанс нарисовать «комикс для куколок». Роза почувствовала, что он не иначе как вручил ей золотой ключ, отмычку к ней самой, выход из томительной скуки ее существования в качестве матери и жены, сначала в Мидвуде, а потом здесь, в Блумтауне, мнимой столице Американской Мечты. Именно это стойкое чувство благодарности к Сэмми составляло одну из поддерживающих сил их совместной жизни, что-то, за что Роза могла ухватиться (словно Том Мейфлауэр за свой ключ-талисман), когда дела начинали идти совсем скверно. Истинной правдой было то, что их брак существенно улучшился после того, как Роза стала работать на Сэмми. Их жизнь уже не казалась (до некоторой степени) настолько пустой. Сэмми с Розой стали коллегами, сотрудниками, партнерами пусть в неравном, но во вполне определенном смысле. Так им было куда легче избегать слишком пристальных взглядов на запертый шкаф в самом сердце вещей.

Более непосредственным результатом предложения Сэмми стали «Рабочие девчата», «шокирующие, но подлинные истории о женщинах, делающих карьеру». Дебютировали «Рабочие девчата» на последних страницах «Шаловливого комикса», в то время хуже всего продававшегося издания из всех, выставленных «Голд Старом». Через три месяца в результате постоянно растущих тиражей Сэмми переместил «Рабочих девчат» в переднюю часть книги и позволил Розе подписывать их самым известным ее псевдонимом.[16] Несколько месяцев спустя «Рабочие девчата» уже были запущены отдельным изданием, а вскоре после этого «Голд Стар», ведомое аж тремя книжками «Любовный роман Роуз Саксон», впервые с головокружительных дней начала войны начало приносить прибыль. С тех пор, пока Сэмми перебирался из «Голд Стара» на редакторские посты сперва в «Олимпик Пабликейшнс», а затем в «Фараон Хаус», Роза, ведя неустанную и (по большей части) финансово успешную кампанию по изображению сердца того мифологического существа, Американской Девушки, к которой она в равной мере испытывала и презрение, и зависть, заполняла страницы «Сердечной боли», «Безумной любви», «Любовной болезни», «Возлюбленной», а теперь и «Поцелуя» со всей силой и разочарованием доброй дюжины лет отсутствия любви и страстного томления.