Ковен озера Шамплейн - Анастасия Гор

– Выглядишь паршиво.

– У Одри есть шеду, – поморщилась Ферн, растирая ухо, отекшее и лиловое. – Ядовитый, но не смертельно.

– Шеду?.. Не припомню, чтобы хоть у кого-то из моего ковена был личный защитник.

– Да, Одри, похоже, из везучих. Хотя это как посмотреть… Он назвал себя Принцем Дураков. По легендам все «подопечные» Принца кончали весьма рано и плачевно. Гудини, Распутин, Кюри… Одри, – хохотнула она, но колкий взгляд Джулиана отрезвил ее. – Я просто шучу.

Съедаемый любовью и ненавистью – жалкое зрелище. Она завидовала тому, как светлеет его лицо, стоит кому-то лишь произнести имя Одри. Словно мальчишка, завидевшей колпак Санта-Клауса из дымохода. Такой преданности, граничащей с одержимостью, Ферн не знала, поэтому до сих пор не могла понять, тошнит ее от этого или же пробивает на слезы.

Перламутровый и безупречно белый жемчуг, как та падающая звезда, под которой они загадывали желание всегда быть вместе, как и подобает близнецам. Он должен был висеть на шее Ферн, но его не было.

– Где мои Вестники?

Ферн вздрогнула и помолчала несколько секунд, прежде чем набраться смелости и ответить:

– Королева Шепота украла ожерелье.

Даже не глядя на руки Джулиана, лежащие поверх стола, она услышала, как они сжались в кулаки.

– Так верни его! Ты обещала мне Вестники…

– Они уже твои. Всему свое время, дорогой брат, – повторила она, кажется, уже в сотый раз.

– Если Одри узнает, на что я их обрек… – Джулиан требовательно понизил голос, нависнув над ней. – Она и так винит меня в их смерти! Тогда мне точно не будет прощения.

– Да ни о чем она не узнает! Расслабься. Души в сохранности, – прошептала Ферн, с упоением глядя ему в глаза. – Маркус, Чейз, Хлоя, Дебора, Эмма… И как его там… Ах да, Ноа! Все они надежно спрятаны в Вестниках даров. Никто, даже Аврора Эдлер, какой бы хитрой и могущественной она ни была, не догадается, что там не только их магия. А когда придет время… Твоя семья снова будет вместе, и Одри все поймет.

– Наша семья, – поправил ее Джулиан, и от этого в груди у Ферн потеплело. – Я обязательно познакомлю тебя со всеми ними. Вы поладите, а Одри простит меня… Да, она действительно поймет. Все станет как раньше.

– Именно, – Ферн нежно улыбнулась ему, как несмышленому малышу, который верил в сказки. Им, впрочем, Джулиан и был. Открыв походную сумку, она разложила перед ним рукодельные карты Таро, которая рисовала источенными карандашами, еще сидя в прямоугольной башне в свете фальшивых витражей. Старшие арканы заменяли города: Нью-Гэмпшир, Бёрлингтон, Новый Орлеан, Нью-Йорк… Мохаве. – А теперь давай продолжим делать то, что получается у нас лучше всего, – будем искать заблудших ведьм и возвращать им отнятое.

Выжженная солнцем пшеница, как ее волосы, и две серебряные монеты, как его глаза.

Джулиан поднял чан с пола и кинул в него травы и металл, плавя их заклинанием.

– Да, приступим.

Ковен Заблудших Ведьм

Пролог

В лесу пахло сыростью, дубовой корой и снегом, что блестел на вершинах гор, обнимаемых солнцем. Лоснящаяся трава щекотала лодыжки, мокрая и отрезвляющая. Только раз в год ей дозволяли покидать пределы башни – то был подарок на день рождения, который она не обменяла бы ни на какие драгоценности и игрушки. За стенами башни воздух казался ей слаще сахарной ваты. Она упивалась им, пыталась вобрать в себя весь без остатка.

Несмотря на то что каждый день рождения был гнетущим ожиданием вечера, накануне она всю ночь ворочалась в постели вовсе не от ужаса, а от трепета. Лежала с открытыми глазами, отсчитывая минуты, когда щелкнет дверной замок и няня позовет ее выйти. Этот день заслуживал лучшего наряда: нежное бирюзовое платье напоминало о недосягаемом небе, а перья, вплетенные в волосы, о свободе, которой у нее никогда не было.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как она узнала, насколько необъятен этот мир. По сравнению с ним ее комнатка казалась спичечным коробком. Танцуя в бликах музыкального торшера, она часто представляла себе, каково это – сбежать. На нее никогда не накладывали чар, не надевали путы: отец твердо знал, что она не решится на побег, не оставит их прозябать, слишком преданная своей семье. К сожалению, он был прав.

Сегодня она кружилась под ветвями сосен, совершенно счастливая, но ее счастье закончилось, когда она услышала, как ветка хрустнула под его ногой.

– С днем рождения, девочка!

Марк вышел из чащи, и Ферн замерла, почувствовав, как отцовская ладонь легла на затылок. Ее волосы заструились сквозь его пальцы, как жидкий липовый мед. Марк подвел ее к алтарю и мягко усадил перед разгорающимся кострищем. Ферн сложила руки на коленях, храбрясь.

Няня вынесла инструменты, разложенные на серебряном подносе, на котором обычно приносила эклеры с кремом, и осторожно разложила их рядом.

Неизбежная жертва. Неотвратимая судьба, которую она не выбирала.

– Ты уже распаковала подарки ковена? Как они тебе? – завел непринужденный разговор Марк, осторожно собирая ее волосы в хвост, чтобы они не мешали его работе. – Карандаши, книги, шкатулки, туфли… Все, что ты любишь. Мишель даже испекла шоколадный торт! Твой любимый. Подать его к столу после?

– Да, было бы неплохо, спасибо, – тихо проговорила Ферн, поворачиваясь к нему спиной и развязывая шелковый пояс. Она стянула платье через голову, чтобы не запачкать его кровью, как в прошлый раз.

Ветер щипал ее кожу, смягчая тревогу и жар, который разлился по телу. Марк подбросил в костер пучок сухих трав, вдохнул любимый аромат сандала и амброзии и продолжил приготовления.

В языках пламени Ферн могла видеть его отражение, как в зеркале. Худой и бледный, с пепельными глазами и серебром в волосах, Марк походил на призрака, пришедшего терзать ее душу. Медальон в форме скарабея, висящий на его шее, бил ее по плечу каждый раз, когда он наклонялся.

Надавив Ферн на макушку, Марк заставил ее опустить голову и выгнуть спину, но даже в таком положении она краем глаза любовалась изумрудным лесом. Ферн мысленно прощалась с ним до следующего года. Скоро все вокруг накроет тьма: она придет следом за болью, когда та сделается совсем невыносимой, и подарит Ферн сладкое забытье. Но сначала…

Сначала надо терпеть. Ради ковена. Ради папы.