Экипаж «Кальдеры-17» - Станислав Озарнов

не то. Но глаза никак не хотели концентрироваться на ней. Взор расфокусировался, детали не улавливались.

– Что это? – щурясь, спросил он.

– Грубо говоря, разлом пространства, – пояснил Римус. – Конечная точка перехода.

– Я не могу на нём сфокусироваться. Вижу что-то, но вот что, не понимаю.

– Это нормально. Переход создаёт гравитационную аномалию. Твои органы чувств не могут её осознать, поэтому ты просто видишь «что-то».

– А Вы видите? Или кто-нибудь ещё?

– Только я тут могу это видеть, у остальных такое же зрение, как у тебя.

– И… что Вы видите?

– Сконцентрированные в завихрении гравитационные волны. Полегчало?

Стас усмехнулся. Не нужно спрашивать о чём-то, что он не в силах понять.

Вскоре на аномалию стало больно смотреть. И в конце концов на её месте появился корабль. Практически копия «Кальдеры», лишь с небольшими декоративными отличиями. «Митидинсир». На главную консоль тут же поступил входящий сигнал связи. Римус принял его.

Прямо перед окном появилась большая голографическая панель, показывающая синее лицо Истинного атконца.

– Здравствуй, братец, – тепло поприветствовал собеседника Римус. – Знаешь, я скоро привыкну к нашим беседам.

– Тебе удалось найти атдер, – с неудовольствием констатировал Викран. – И первым делом явился позлорадствовать. Знаешь, я даже отчасти рад, что ты не изменился.

– А я рад, что ты ещё обо мне помнишь. Это даёт надежду на воссоединение.

– Только после того, как Дэлэйн падёт.

– Порой даже мы должны меняться, Викран. Я ведь был с тобой согласен! Миллионы лет мы вместе искали спасения. Но потом я понял, что ненависть – не выход.

– И затем отказался от поисков.

Римус усмехнулся и откинулся в кресле.

– Да, я свой запал потерял. Карратарин мне найти не удалось.

– Забудь про Каратарин, – более серьёзным голосом сказал Викран. – Его поиски уже давно не являются моей приоритетной целью.

– Правда? – удивлённо спросил Римус. – Тогда почему ты продолжаешь войну? Обратись ко мне, к любому другому Истинному. Думаешь, мы откажем в помощи, если твоя новая цель способна помочь нашему народу?

– Моя новая цель имеет куда меньше подтверждённых сведений, чем Каратарин. Никто меня не поддержит, как и в первые годы.

Римус пару секунд сидел в тишине, затем его рот подёрнула лёгкая улыбка.

– Не-ет. Ты же не серьёзно? Это просто легенда.

– Как и странствующая башня. Одумайся, брат, гипотезы звучат логично. Стирсы не могли появиться с самой галактикой. Вспомни наши первые встречи. Они были не более опытными, чем мы…

– Викран!

Атконец, увлёкшийся рассказом, замолчал и с читаемым недовольством посмотрел в экран.

– Ты мне не веришь, Римус. Реликтовое эхо существует. И я найду его.

Викран прервал связь. Вейла зафиксировала изменение показаний.

– Он заряжает двигатель. Уходит.

– Пусть уходит, – кивнула Альма и повернулась к наставнику. – Римус, о чём он говорил?

Синекожий несколько секунд сидел, смотря в пустоту, затем вскочил и закричал:

– Стирс! Я знаю, что ты здесь. Покажись.

– Неужели ты ему поверил? – вдруг донеслось откуда-то сзади.

Все обернулись. За их спинами стоял Вольдемар. Хансу ахнул от удивления, остальные несведущие тоже были в значительной мере «удивлены».

– Мой брат не из тех, кто гоняется за сказками!

– Тогда где Карратаррин, спрашивается?

– А вот это нужно спрашивать у твоей братии с вашим хвалёным невмешательством.

– Башня скрыта от наших глаз, тебе не раз об этом говорилось.

– Только можно ли верить вашим словам?

– Мы действуем во благо Галактики. В её же благо можем и лгать.

– Получение Викраном реликтового эха тоже есть благо?

– Нет. Его не существует.

Римус отвернулся и раздражённо сел на место. Стирс исчез.

Повисла неуютная тишина.

– Мы немного здесь задержимся, – спустя время сказал атконец, его голос звучал немного тоскливо. – Я так давно не видел дом.

Никто не проронил ни слова. «Кальдера» обогнула «Митидинсир», слегка изменила курс и полетела дальше. В окне постепенно увеличивалась белая точка. Атдер на огромной скорости приближался к планете. Но открывшийся вид удручал: вместо живописного мира, каким представлял себе Аткон Стас, перед взором предстал безжизненный кусок камня, освещаемый тусклым белым светом карлика.

Римус долго смотрел на него. Минут пять, не меньше. Это было довольно жутко. Он не шевелился, не моргал. Землянин подумал, что в этот момент смог бы воспользоваться креслом для чтения его мыслей, но сама затея выглядела настолько безумно, что он как можно скорее постарался о ней забыть. В конце концов атконец глубоко вздохнул. Впервые за это время.

– Мне не следовало предавать брата, – коротко и печально подвёл он итог раздумий.

Все молчали, и в молчании этом повисли не самые приятные чувства.

– Если бы я не отвернулся от него, то, возможно, сумел повлиять на его сознание. Сумел бы заставить его пойти другим путём, – он провёл руками по лысой голове. – Но теперь его остановит лишь смерть.

Он на секунду прикрыл глаза, а затем как ни в чём не бывало взялся управление.

– Возвращаемся в Дальний Сектор. Подготавливаю переходный двигатель.

По полу прошла лёгкая вибрация. Запустив процесс, Римус покинул своё место, осмотрел команду и призывающе распростёр руки.

– Я так понимаю, вы полны вопросов?

– Что такое реликтовое эхо? – тут же выпалила Альма.

– Если верить стирсу – сказка, – пренебрежительно ответил атконец. – Но наш народ долго изучал природу Вселенной. Мы узнали, что первоначальным веществом, из которого состояло пространство, был неатомный материал. Физическое воплощение энергии, выразимся так. Постепенно под собственной массой вещество всё уплотнялось и уменьшалось в объёме. И внутренняя энергия нарастала. В какой-то момент, достигнув определённой концентрации, первоначальное вещество смогло преобразовать энергию в материю. Система потеряла стабильность, произошёл взрыв. Граница вещества – реликтовое излучение, расширяла пространство и заполняла его.

– Я понимаю, что ты нас всех держишь за неучей, – добавила своё замечание Вейла. – Но мы осваивали базовый материал во время обучения. Ну, почти все мы.

Стас смущённо улыбнулся. Логично, что о таком он слышит впервые.

– Да, но это факты. А теперь переходим в раздел гипотез. Атконцы долго изучали строение Вселенной. Гигантские скопления галактик неравномерны, что говорит и о неравномерности самого взрыва.

– И что это даёт? – поинтересовалась Альма.

– Во время взрыва неатомное вещество активно превращало энергию в материю, и при этом служило катализатором термической реакции. В базовом обучении сказано, что неатомное вещество оказалось полностью уничтожено, породив Вселенную такой, какой мы её видим сейчас.

– Но у ваших учёных было другое мнение, верно? – предположил Корсель.

– Немалая группа атконцев уверена, что неравномерность взрыва могла отделить некоторые части вещества от концентрации начальной энергии. Таким образом появилась гипотеза, гласящая, что некоторые части неатомного вещества могли продолжить существовать.

– То есть вещество, которое способно превращать энергию в материю, – подытожила Альма.

– Почти как