Демон Жадности. Тетралогия - Юрий Розин

лучших, но и далеко не худших представителей дивизии. Это была самая настоящая скоординированная атака. Очевидный прямой приказ командиров, данный их подчиненным, — выбить моих из турнира, унизить, доказать, что их первые победы были случайностью или удачей.

Я видел, как лица моих бойцов изменились. Усталость сменилась настороженностью, а потом и озлобленностью. Они поняли все без слов. Поняли и сгруппировались, инстинктивно вставая плечом к плечу, будто готовясь по-настоящему обороняться от врага.

Воздух накалился до предела. Гул толпы стих, все чувствовали назревающий скандал.

Офицеры, отдавшие приказы, стояли с каменными, непроницаемыми лицами, но в их позах читалось напряженное ожидание. Они ждали, что я сделаю. Ждали, что мои «отбросы» сломаются под этим напором.

Тишину первым нарушил Хамрон. Он шагнул к группе вызвавших моих ребят Артефакторов, лицо побагровело от ярости, жилы на шее надулись.

— Это что за херня⁈ — его голос гремел, обращаясь уже не к бойцам, а к группе офицеров. — Вы что, сводите личные счеты? Это турнир, а не травля! Ищите пары по-честному, в случайном порядке, или вас ваши старшие правилам честного боя не обучают⁈

К нему присоединились Бьянка, Корвин и Нервид, каждый на свой лад начав отстаивать бойцов взвода. А сами они, те самые, к кому сейчас приставали с «вызовами», стояли молча.

Они не роптали, не возмущались открыто. Они просто смотрели на меня. В их глазах читалась усталость, обида, но больше всего — вопрос. Они ждали моего слова. Моей поддержки. Спасения.

К их сожалению, спасать я никого не собирался.

Глава 2

Я обвел взглядом это немое противостояние — своих яростных командиров, чужих надменных офицеров, своих уставших, но не сломленных бойцов. И медленно, очень медленно, усмехнулся. Это была не веселая улыбка. Это был оскал.

— Хамрон, Нервид, Бьянка… Успокойтесь, — мой голос прозвучал тихо, я не использовал тату, эти слова не предназначались для ушей всех присутствующих. — Они в своем праве.

Наступила мертвая тишина. Мои командиры смотрели на меня как на предателя. Офицеры — с плохо скрываемым торжеством.

Я повернулся к своим бойцам: к Лорику, Гронду, Карине, — ко всем, кто стоял перед навязанными им противниками.

— Если вы хотите выжить там, куда мы скоро отправимся и далее. Если хотите стать сильнее по-настоящему, а не просто на бумаге. Если вместе со страхом и обидой вас сейчас распирает гнев от осознания собственного бессилия. Если это все правда, то вам пора привыкнуть к одной простой вещи. Несправедливость — это правило, а не исключение.

Я сделал паузу, давая словам просочиться в их сознание, смывая эмоции и заменяя их холодной, жесткой реальностью.

— В настоящем бою, среди чужих Руин, у вас не будет возможности выбрать противника. Не будет возможности выяснить, кто он, не будет шанса подготовиться к схватке, выспаться, набраться сил. Вас могут атаковать, когда вы отдыхаете, едите или срете. Могут напасть десять на одного. Могут ударить в спину. Или, как сейчас, натравить на вас заведомо более свежего и сильного врага, чтобы сломать.

Я посмотрел прямо на Лорика.

— И вы должны быть благодарны за это. Потому что это — лучшее доказательство вашей силы. На слабаков никто не обращает внимания. Их не пытаются выбить из игры грязными методами. Их просто игнорируют. А вас — боятся. А значит, вы уже на правильном пути. Так что примите эти вызовы. Не как наказание. Примите их как комплимент. И как тренировку. Потому что завтра будет еще тяжелее.

Я видел, как меняются их выражения лиц. Обида выгорала, ее место занимала холодная, сосредоточенная решимость.

Плечи расправлялись. Взгляды, еще секунду назад искавшие у меня поддержки, теперь устремлялись на их навязанных противников, оценивая их уже не как несправедливость, а как цель. Как препятствие, которое нужно уничтожить.

— Третий раунд, — прокричал я, уже с «Воем», и мой голос прозвучал как удар хлыста. — Начинайте по готовности!

Бои в третьем раунде были самыми жестокими. Мои ребята дрались не просто чтобы победить. Они дрались с ожесточением, рожденным из ощущения, что весь мир против них.

Лорик, измученный, против жилистого Артефактора наравне с фехтовальными приемами использовал пиратские уловки, которые я показывал им на тренировках: загрязнение маны, вспышки в глаза, захваты и прочее. Гронд, ревя как раненый зверь, просто снес своего огромного противника тараном, не обращая внимания на удары. Карина обратилась вихрем клинков, к которому противник даже не знал, как подступиться.

И остальные бойцы взвода, хотя немногие из них могли похвастаться тем же прогрессом, упорством или талантом, как эти трое, тоже не отставали в плане энтузиазма.

Но силы были неравны. Усталость, накопленная за два предыдущих раунда, и свежесть противников, в первых раундах наткнувшихся на легких врагов, а теперь получивших приказ любой ценой выбить их, сделали свое дело. Когда смолкли последние удары, из сорока одного моего бойца на поле осталось стоять тридцать три.

Восемь человек проиграли. Они лежали на земле или сидели, опираясь на руки, тяжело дыша.

Но на их лицах не было ни стыда, ни отчаяния. Была только тихая досада, не омрачаемая, однако, ни обидой, ни разочарованием.

Я подошел к каждому из проигравших, похлопал по плечу и лично вручил им жетону с цифрой «2».

— Выиграли два раунда. Молодцы. Идите, отдохните. Вы свое уже доказали.

Они брали холодный металл, сжимали его в потных ладонях и, кивая, уходили с поля. Их походка была усталой, но спина оставалась прямой.

Они не чувствовали себя побежденными. Они чувствовали себя солдатами, прошедшими через ад и оставшимися в живых. А для того, что ждало нас впереди, это было куда важнее любой победы в турнире.

Победившие бойцы стояли, опираясь на колени, вытирая кровь с губ и поправляя помятую броню. Но в их глазах уже не было растерянности. Был холодный, отточенный стальной блеск. Слова о несправедливости как о комплименте попали точно в цель.

И прежде чем я успел что-то сказать, картина повторилась. Только на этот раз это было еще более откровенно, еще более нагло. К моим тридцати трем оставшимся бойцам, не дожидаясь команды, направились тридцать три новых противника.

Не те, кто случайно оказался рядом. Нет. Это были выдающиеся бойцы, все на стадиях Развязки или Эпилога. Их движения были уверенными, взгляды — холодными и насмешливыми.

Они просто подходили и вставали напротив, не говоря ни слова, занимая позиции. Вызов был брошен молча, но он висел в воздухе, густом, как смог.

И мои ребята… мои ребята не заерзали. Не зароптали. Они встретили это молчаливое наступление такими же молчаливыми, готовыми