По следам обречённых душ (СИ) - Ласточкин

вперёд. В груди Малера что-то ёкнуло, что-то заставило броситься за ней.

— Постой! Что с тобой? Ты никогда раньше…

— Раньше, — перебила его Лания, сделав акцент на слове. — За то время, я перенесла некоторые потрясения, но ты тогда не думал ни о ком, кроме Калесы. Если бы не Флатэс, Лания, Люксальта, Эльтен… да, даже Ингелео, где бы я была? Никто не обесценивает твоих чувств, но из-за них, ты обесценил всех нас.

— Но это не так! Калеса, она…

— Снова. Только и слышно от тебя — Калеса, Калеса и Калеса. Другие слова позабыл? Знаешь, что? — она развернулась и посмотрела на него, явно продолжая нервничать. Это Малер заметил, по подрагивающим кончикам пальцев. Её взгляд медленно опустел, с лица исчезли привычные эмоции. Проявилось что-то безумное, походящее на страх, но во много раз ядовитей. — Что ты к ней чувствуешь?

От вопроса Присфидум остолбенел с раскрытым ртом. Губы то и дело шевелились, когда он пытался начать говорить, но в итоге так ничего вразумительного ответить и не смог. Нобилиа разочарованно выдохнула.

— И этого-то ты не знаешь… Можешь не волноваться обо мне. Решил, наверное, что отдалился от меня, бросил? Это не так. Мы одновременно отвернулись друг друга, Малер. Тебе больше незачем меня защищать, уж от этого бремени я в силах тебя избавить.

В её глазах читалась боль. Лания отступила назад, приложив руку к сердцу. Малер заметил, как неистово дрожали её руки, как стекленел взгляд, как она покачивалась, точно становясь куклой, которую кто-то дёргал за ниточки.

В памяти вспышками начали прорезаться слова брата, он оцепенел. Казалось леденящие пальцы прошлого сумели его догнать и вцепиться в волосы на затылке, а после рьяно дёрнуть, чтобы он не забывал в каком мире живёт.

«— Она начала странно себя вести, понимаешь? Её руки без конца начали трястись, взгляд порой был таким, будто ничего не видит вокруг себя. Часто жалуется на головные боли, головокружения и странные помутнения рассудка. Я думаю… что всё это не шутки. Всё может быть правдой, понимаешь? Или это я сам с ума схожу, ничего не понимаю, — его голос дрожал от беспокойства, а сам он выглядел точно сумасшедший. Старший брат терял себя самого прямо на глазах».

«Нет, не могло этого с ней случится, всё ведь было в порядке, так почему сейчас?» — потрясённый Присфидум, пошатнулся, наблюдая за тем, как Лания развернулась, опёрлась на стену и запустила пальцы в золотисто-рыжие волосы.

Делая шаг к ней на встречу, он протянул к ней руку. Ещё шаг. Остановился.

«Нельзя. Если это и правда так, то я не должен… — с горечью подумал академец и замер на месте. — Нет. Это невозможно, всё это лишь мои выдумки! Ещё слишком рано!»

Не прошло и минуты, как подруга, тряхнув головой, пришла в себя.

— Лания! А я тебя как раз искала! — к Нобилиа спешила Лаура. — До тебя, как до Труларта, не дозвонишься и не допишешься!

Нобилиа неловко посмотрела на свою руку и слегка скривилась.

— Я айкофэт, видимо, забыла на тумбочке. В последнее время такая рассеянная, — невесело хохотнула.

«— Я такая рассеянная, какие глупости, как я могла забыть о встрече? — пробормотал женский голос в воспоминаниях».

Малер не на шутку напрягался, глаза его нервно забегали, тревожно глядя на подругу.

— Ты плохо себя чувствуешь? Может на воздух? Пошли, тебе точно нужно на воздух! — Лаура подхватила Ланию под руку и повела на выход из оранжереи.

— Да, всё в порядке, видимо, я истратила слишком много силы. Кажется, ещё не оправилась после того раза.

Тишина. Присфидуму казалось, что он слышит стук собственного сердца, уши заложило. Оно точно начало грохотать прямо в стенах, которые вдруг задрожали, как и ноги академца. Вокруг словно начала сгущаться тьма, рассудок в одно мгновение помутился.

«Невозможно. Это какая-то ошибка! С Ланией всё в порядке! Она и сама сказала, что это переутомление», — постарался убедить себя парень, тряхнув головой.

Отбросив, по его мнению, напрасные волнения, он пошёл следом за девушками. Погрузившись в свои думы и неотрывно наблюдая за подругой, он и заметить не успел, как оказался на улице.

— Малер! — чьи-то руки обвились вокруг шеи, на мгновение ему почудилось, будто это змеи. Склизкие и огромные змеи, стремящиеся задушить его. Холодок пробежался по спине. И отщепенец вздрогнул, вдруг пришёл в себя.

Калеса широко улыбнулась, а после мягко отстранилась, оставаясь стоять неприлично близко.

— Вы чего это плетётесь, как улитки? — раздался неподалёку голос Флатэса.

Друг подошёл к Лании и Лауре, весело улыбаясь.

— Эй, Лан-Лан, ты чего это бледная какая? Всё в порядке?

— О, ребятки! — радостно воскликнул приближающийся Эльтен, в компании Ингелео и Люксальты.

Нобилиа слегка покачнулась, а Присфидум никак не мог отвести он неё взгляда. Прихватив с собой Калесу, он поплёлся в сторону троицы.

— Куда ты меня тащишь, стой! Помедленнее! — возмущения Калесы академец не слушал, обратил на неё внимание, только когда почувствовал, что его потянуло вперёд.

Переключив внимание, он быстро протянул руку и обхватил Калесу за талию, чтобы та не повалилась на землю. Тем не менее она всё равно столкнулась с Ланией, чуть пошатнувшейся от столкновения.

— Ой! — пискнула Лания.

— Ты чего вытворяешь, идиот? — зашипела Калеса, яростно повернувшись к нему с раскрасневшимися щеками.

— У кого-то похоже проблемы с равновесием, — хмыкнул Ингелео, приняв насмешливый вид. — Может уже пойдём? Перерыв не резиновый, Эльтен!

Солнечный мальчик довольно улыбнулся, а затем многозначительно посмотрел на смутьяна и вздорного друзей. Неловко потоптался на месте, после чего кинул короткий взгляд сестре.

— Не хотите пообедать все вместе? Мы с Люксальтой уже скоро выпускаемся… хотелось бы провести с вами последние деньки, перед тем, как мы уйдём, — весёлость постепенно меркла, сменялась грустью.

Все изумлённо полезли смотреть свои айкофэты, чтобы проверить дату. На лицах их читалось недоумение, было понятно, что всем кажется, будто их разыгрывают.

— С ума сойти! — воскликнул Флатэс. — Со всеми этими экзаменами и разборками, я и заметить не успел, как почти наступила ингика́ра и ну, остальными событиями. У кого-то ещё есть эта дезориентация?

— У тебя помимо дезориентации ещё и хроническое отупение, — буркнул Ингелео.

Малер огляделся. И правда. Сезон спиритуры уже подходил к концу. Закончился, так же быстро, как и наступил.

На смену ему вот-вот придёт более засушливый и жаркий.

Погода уже менялась, температура всё росла и росла, от чего все студенты сменить рубашки с длинным рукавом на короткий, избавились от кофт и пиджаков, от плотных штанов, заменив их бриджами и юбками, а девушки всё чаще стали собирать волосы в незамысловатые причёски, чтобы спастись