По следам обречённых душ (СИ) - Ласточкин

Игнэйра, как и весь разговор в целом, не выходили из головы и прокурчивались раз за разом, болезненно давя на совесть.

«— Я тебя не понимаю, Малер. Разве ты из тех, кто бросает друзей, когда находит новых? Тогда почему ты так поступаешь с нами? Со мной, с Ланией? Тебе чувства выдавили остатки мозгов из головы или что? — Флатэс яростно взмахнул руками. — Амкапир так сильно тебе нравится, что ты решил бросить всех остальных?»

Тогда ему не нашлось, что ответить, да и что тут вообще можно было сказать? Правду Присфидум бы не потянул. Он просто не мог рассказать ничего, знал только, что и дальше должен быть рядом с Калесой и вдали от Лании. Да и по всей видимости, новая знакомая хочет того же, а как он может отказать ей в этом желании? Никак.

Однако, зудящая совесть давила на него с такой силой, что игнорировать её было уже просто невозможно, а потому Малер бросил эту затею и решил, что проводить больше времени с прежними друзьями самый наилучший выход. Флатэс прав, ему не нужно отстранятья от всех, но держать небольшую дистанцию придётся по-прежнему.

Время летело так быстро, что никто и заметить не успел, как подкралась экзаменационная неделя. Студенты, практически, безвылазно сидели за учебниками в библиотеке и отыскать там свободное местечко становилось всё сложнее. А Малеру временами казалось, что он не выдержит ещё одного дня подготовки с Калесой.

Присфидум и Амкапир уже отказались от идеи расследовать тайну свитка, да и выяснить ничего нового не удалось. Они усиленно наблюдали за преподавателями целую неделю и особое внимание уделяли профессору Сэпсуму. Ребята надеялись, что он себя выдаст чем-то, но заметили за ним только суровые взгляды и трепетное отношение к свиткам. Тогда-то они и поняли, что даже будь он заодно с тенадасерами, ни за что не выдал бы себя, впрочем, оно и логично. Оба академца просто замечтались, возомнив себя великими сыщиками из детектива, где преступник обязательно подставляется и его ловят с поличным.

Единственное, что можно было счесть за «подозрение поведение» — брошенная им фраза: «Дери вас тёмный!» и парочка походов лес. Вероятно, дело застопорилось потому, что не было понятно откуда копать и куда. Приняли решение на время забыть о нём, оставить всякие затеи по поискам чего-то неизведанного, хотя бы на неопределённое время, чтобы заняться насущными проблемами.

Близился конец пары. Малер сверился со временем и побрёл к оранжерее, чтобы встретиться с Ланией и впервые за долгие недели провести с ней немного времени, поговорить, как это было раньше и просто поинтересоваться как она поживает без него.

«За то в безопасности, раз находится подальше от тебя», — подсказал внутренний голос, с которым парень не мог не согласиться.

Единственное, что его радовало, так это то, что Лания не осталась одна, напротив, он стал всё явнее замечать, как она меняется, становится сильнее и прекраснее.

Подкравшись ко входу в оранжерею, Малер осторожно заглянул внутрь и увидел, как подруга стоит над каким-то горшком с сосредоточенным видом, а от её рук исходит нежное свечение.

В голове невольно всплыло воспоминание о том, как она, полностью изнеможённая, лежит на руках Ингелео и смотрит со страхом в сторону Присфидума.

В тот день она спасла ему жизнь, в этом он уж точно не сомневался и был безмерно благодарен, хоть и корил себя за то, что довёл её до того состояния. Как и ругал себя за то, что не отблагодарил как следует.

Ещё одним последствием того дня стало то, что декан Нэслр ввёл комендантский час, чтобы постараться избежать повторения произошедшего нападения. Покидать территории академии разрешалось исключительно в светлое время суток и возвращаться до темна, хоть некоторые этим правилом и пренебрегали. Мера приемлемая, но глупая, считал Присфидум, ведь тенадасеры и тебрарумы могут передвигаться и днём.

— Мадам Нобилиа, превосходно! Вы делаете просто невероятные успехи! Наконец, у вас начало получаться! — довольно воскликнул профессор, поглаживая себя по небольшому выпирающему животу. — Вы заметно изменились, стали усерднее, чего не скажешь о вашем брате. Тот ещё оболтус, — фыркнул мужчина, недовольно накручивая общипанные усы на палец.

Малера неприятно перекоробило при упоминании Валтиса. Лания же смущённо улыбнулась и с благодарностью посмотрела на преподавателя.

— У него ещё будет время взяться за голову.

Мужчина что-то пробурчал себе под нос и пошёл дальше, внимательно оглядывая результаты остальных студентов.

— Н-да, надежда умирает последней.

Чего Присфидуму и правда не удавалось понять, так это странные изменения и в поведении Крадмана. За прошедшее время он не раз видел, как Валтис подходил к Лании с абсолютным безразличием, перекидывался с ней парой фраз и уходил. Сестра же стала менее пуглива и дёргана в его присутствии. Отщепенец от того и не понимал, что такого он пропустил, раз вечные издевательства внезапно прекратились. Да и ему вообще ничего не было известно о последних новостях, ведь всё своё внимание он направлял исключительно на Калесу.

По коридору проплыл приятный слуху звонок, оповещающий о конце занятия. Студенты заметно оживились, стали собирать вещи и покидать кабинет, проносясь мимо погрузившегося в себя Малера.

— Малер? — недоумённо произнесла Лания, глядя на друга, точно на призрака. — Ты… что тут делаешь? Разве не должен быть с Калесой? — равнодушнее бросила она, закинула сумку на плечо и уверенно зашагала дальше, проходя мимо него.

Присфидум замер на мгновение. Он словно видел совсем другую девушку, не ту, которая постоянно боязливо оглядывалась по сторонам, сутулилась и дёргалась от каждого шороха, нет, перед ним предстала более уверенная и менее пугливая Нобилиа, которую он до того не замечал.

— А… я подумал… мы мало времени проводим вместе в последнее время, — он смущённо почесал щёку пальцем, встречая её взгляд. Как ему показалось, они долгие секунды смотрели в глаза друг друга, пока Лания не отвела свои в сторону. Некое облегчение разлилось в груди.

«Это всё ещё она. Всё ещё та Лания, которую я знаю», — радостно подумалось ему. Однако восхищение от её изменений вскружило ему голову, всего на пару мгновений. Он видел, что этот цветок начал медленно распускаться.

— Не хочешь пообедать вместе?

Лицо Лании изменилось, стало более отстранённым и мрачным. Губы дрогнули. Она сверлила пол и замялась, после чего сжала ремешок сумки.

— «Подумал», значит? — в голосе её зазвучало отчуждение и едва уловимые нотки робости. — А где ты был всё это время? О чём думал? Мы не были тебе нужны и вдруг стали? — она тихонько помотала головой. — Думать, очевидно, не твоя сильная сторона.

Нобилиа смело сделала шаг