Лекции по общей психологии - Лев Ительсон

Реконструирующее образное мышление и его проявление — воспроизводящее воображение — обслуживает прежде всего функцию познания. Оно дает возможность человеку включать в свой опыт и познавать явления, факты и события, которые отсутствовали в личном опыте самого индивида. Недаром Маркс сказал как-то, что по романам Бальзака можно лучше изучить буржуазную Францию середины XIX века, чем по всем историческим трудам об этом периоде. Реконструируя на основе личного опыта и социального опыта, заимствованного с помощью обмена информацией, образы явлений, вещей и событий окружающего мира, воспроизводящее воображение тем самым дает материал для исследования закономерностей действительности и их познания.

Это — вторая функция образного мышления. Она реализуется, во-первых, в учении, когда через слово и через наглядность у ребенка формируют представления о том, чего он не встречал в своем личном опыте: далеких странах, исторических событиях и личностях, о научных экспериментах и явлениях и т.д. Результатом здесь являются соответствующие научные и житейские представления ребенка. Во-вторых, эта познавательная функция образного мышления реализуется в искусстве. Здесь через образы воплощаются определенные отношения окружающего мира и людей, определенные моральные и социальные идеи и т.д. Результатом ее являются представления, которые называют художественными образами. Наконец, познавательная функция образного мышления реализуется в науке. Здесь она, как мы видели, часто принимает форму интуиции.

Наконец, реалистическое мышление имеет главной своей функцией обслуживание деятельности. Оно включает в себя представление конечной цели, представление путей достижения этой цели и средств ее достижения. Эти представления, с одной стороны, выступают как стимулы, толкающие к соответствующей деятельности. С другой стороны, они составляют основу для идеального эксперимента, при помощи которого осуществляется внутренний выбор наилучшей линии действия. Закономерности такой деятельности образного мышления сейчас очень интенсивно исследуются в инженерной психологии. Образы представлений, стимулирующие и регулирующие деятельность, получили в ней название оперативных образов.

Так образное мышление обслуживает самые различные стороны жизненной деятельности. Оно помогает человеку осуществлять его потребности, желания, обнаруживать закономерности внешнего мира и собственного поведения, целесообразно направлять и регулировать свою деятельность и поведение.

Итак, мы установили, как идет переработка информации на образном уровне, с помощью каких действий образный интеллект выявляет отношения и связи реальности, значимые для индивида.

А теперь перейдем к следующему вопросу: как психика отражает, как она фиксирует результаты этой переработки — обнаруженные значимые связи реальности? Ведь такое фиксирование обязательно необходимо для того, чтобы в дальнейшем психика могла учитывать и использовать эти обнаруженные связи для правильной регуляции действий.

Вопрос этот сложен, так как объективные отношения нечувственны, невидимы, неощутимы. Они носят общий характер, т.е. встречаются у многих объектов или явлений. Они имеют абстрактный характер, т.к. определяют только какую-то сторону объекта и явления. Наконец, они имеют системный характер, т.к. представляют соотношения различных классов объектов и различных элементов этих классов.

А ведь образное мышление располагает лишь чувственными образами! Оно складывается из чувственных переживаний, которые по своей природе единичны, конкретны, самостоятельны. Возможно ли этими «негодными» средствами отразить нечувственные общие, абстрактные и системные свойства реальности?

На вопрос этот разные психологи отвечают по-разному. Ассоцианисты отвечают: «да, можно». Они считают. что общие, отвлеченные, системные свойства фактически не существуют в реальности. Они лишь искусственно выделяются словом. Наделе же эти свойства сводятся к отношениям отдельных, единичных, конкретных, чувственных предметов. Поэтому ассоциации конкретных образов дают нам отражение связей и отношений реальности такими, какими они являются в действительности.

Противоположную точку зрения высказывают представители так называемой вюрцбургской школы психологов. Они считают, что общее существует вполне реально само по себе. Но так как оно не ощутимо, не чувственно, то отражается оно не в чувственных образах, не в ощущениях, а особым способом — в понятиях.

Оба отмеченных направления сходятся на том, что чувственный образ сам по себе не в состоянии отразить общие отношения или абстрактные свойства, а может отобразить только отдельные конкретные предметы, находящиеся в этих отношениях, обладающие этими свойствами.

Если это так, то абсолютно непонятно, как десятки, а может быть и сотни тысяч лет люди действовали разумно, т.е. опираясь на общие объективные отношения реальности. Непонятно и то, как ребенок способен разумно действовать до 7—8-летнего возраста. Так как в обоих указанных случаях заведомо еще отсутствует «нечувственное» понятийное мышление.

Чтобы разобраться в этом вопросе, присмотримся ближе к тому, как идет переработка реальности в представлениях. Мы помним, что истоки этой идеальной деятельности кроются в имитативных действиях, используемых как средство коммуникации. Наблюдения над первобытными народами и детьми показывают, что сначала имитация эта имеет характер полного воспроизведения. Затем она сокращается, упрощается, превращается в жест. Жест уже не столько изображает, сколько обозначает соответствующие объекты, действия или ситуации.

Аналогично идет, по-видимому, развитие представлений. Сначала они носят характер яркого и полного воспроизведения. Об этом свидетельствует значительно большее количество эйдетиков среди детей. По-видимому, доказан во многом эйдетический характер представлений и у первобытных народов. Позже, как мы видели, яркий детальный образ объекта в представлении постепенно бледнеет, а его детали опускаются, отдельные части выпадают и т.д. Получаемое в итоге представление воспроизводит уже не весь объект, а только какие-то его стороны. Вспомним, например, цитированное стихотворение М.Ю. Лермонтова. Вместо лодки — в нем «парус одинокий», вместо картины моря — «туман голубой» и т.д. Часть целого представляет, заменяет собою весь объект или всю ситуацию. Здесь, как и в практической имитации, мы наблюдаем тот же путь — от полного воспроизведения к сокращенному обозначению.

На ступени сокращенного обозначения представление выступает уже как знак, как символ или схема, а его объект выступает как значение или смысл этого символа, этой схемы. То есть, здесь имеется уже семиотическое отношение. Изображение заменяется обозначением, хотя сами обозначения еще очень конкретны, в чем-то сходны с изображаемым объектом.

Чем дальше уходит обозначение от значения, т.е. форма представления — от представляемого объекта, тем более уходит представление от простого отображения к обозначающему семиотическому знаку. Например, молния может быть представлена в воображении непосредственно, т.е. воспроизведен ее образ. Это воспроизводящее представление. Но затем она же может быть представлена в виде картины: Юпитера, который мечет молнии. Здесь уже соединяются образ молнии и определенное человеческое содержание. Наконец, в формуле «мечет громы и молнии» полностью исчезает уже первоначальное прямое значение образа. Он становится только средством представить гнев. Или еще пример. Образ Фемиды — это уже совсем не то, что мы видим, не женщина с весами и повязкой на глазах, а скорее — способ представления чего-то невидимого, неощутимого — справедливости, правосудия, не взирающего на лица и беспристрастно взвешивающего поступки и деяния людей. Аналогично у древних слон олицетворял силу, лев — смелость, собака — верность, лиса — хитрость и т.д. Это — уже аллегорическое представление.

Как оно получается? По-видимому, сама трансформация представлений вытекает из их собственных внутренних свойств: фрагментарности, схематичности, текучести и т.д. Но здесь важно не это. Важно, что постепенное стирание деталей, выделение определенных частей и переход одного образа в другой могут в итоге приводить к новому отношению между самими представлениями, а также между представлениями и реальностью. Например, затухание, исчезновение некоторых частей образа и выделение в нем только определенных частей объекта приводит к тому, что объект начинает представительствоваться лишь этой его частью. Так возникает образ-символ.

Такой образ практически представляет собой воспроизведение только определенных частей объекта, но представительствует он весь объект. Например, парус у Лермонтова представительствует всю парусную лодку. Образ, употребляемый таким способом, именуется в искусстве синекдохой (что означает «соподразумева-ние»). Аналогично, когда поэт заявляет «многих лиц не нахожу», лицо обозначает здесь человека (по-видимому, знакомого). Или, например, в выражении «двадцать активных штыков» штыки означают солдат, которые непосредственно ведут бой с противником. По-суще-ству, любое описание в художественной литературе представляет собой синекдоху, так как никаким описанием нельзя передать конкретной ситуации во всех ее подробностях.