Смерть волкам - Аня Чеблакова

Пройдя по коньку немного назад, он лёг на него животом и спустился ногами вперёд на карниз под чердачным окошком, а потом заглянул в него.

Внутри было так темно, что человек ничего бы не увидел, но Октай не был человеком. Яркого света почти полной Луны, тонкими иголочками проникавшего на чердак сквозь щели в тех местах, где жесть крыши отвалилась, обнажив дранку, ему хватило, чтобы понять: чердак пуст. Октай осторожно забрался туда. По пути край его куртки зацепился за гвоздь, и ему пришлось повременить, чтобы осторожно снять его: ткань могла порваться с громким хрустом и потревожить тех, кто был в доме.

Оказавшись на чердаке, Октай на миг затаился. Ему показалось, что он слышит голоса. Оборотни были совсем близко, доски, на которые он сейчас опирался руками и коленями, были потолком в той комнате, где они стояли. Октай опустился на живот и пополз, каждую секунду страшась того, что следующая доска окажется насквозь гнилой и он провалится вниз.

Через какое-то время он остановился и прижался лицом к доскам, глядя вниз. Доски примыкали друг к другу неплотно, и в щели между ними можно было видеть происходящее. Те же, за кем он наблюдал, его видеть не могли, и единственное, насчёт чего Октай тревожился, было чутьё. Оборотней было только двое, и значит, им ничего не стоило ощутить его присутствие, тем более за столь короткий срок до полнолуния. Зная об этом, Октай был готов в любую секунду сорваться с места и убежать. Путь к отступлению у него уже был готов.

- Когда он придёт? - спросил один из незнакомцев. Голос его был приглушённым, но Октай понял, что он принадлежит молодому парню чуть постарше его самого.

- Скоро. Жди, - отрывисто ответил ему грубый и хриплый голос, идущий, кажется, их железных лёгких. Но молодому оборотню не сиделось на месте. Он покачивался туда-сюда, вертел головой, нетерпеливо притоптывал ногой.

Вдруг он резко выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил в потолок. Октай едва успел отпрянуть. Пуля пробила трухлявые доски в том месте, где только что была его голова, обдав лицо Октая жаром. Юноша еле сдержался, чтобы не вскрикнуть. Выстрел оглушил и ошеломил его, и до его уха не сразу долетели бешеные, ужасные ругательства, которыми взрослый оборотень осыпал молодого.

- Какого хрена ты так расшумелся? - рычал он. - Тебе для того ствол дали, чтоб ты разбудил весь город?

- Там кто-то был, - ответил парень. Голос у него был не такой жуткий, как у его сообщника, но при этом мерзкий. Он говорил, растягивая слова, и звучал этот голос так, как будто оборотень оскорблял кого-то.

- Нет там никого.

- Я чувствовал, что там кто-то был, - упрямствовал пистолетчик.

- Тебе это показалось, грёбаный сукин сын. Дай сюда ствол!

Почти сразу после этих слов дверь дома приоткрылась с таким противным скрипом, что у Октая заболели все зубы. В дом вошёл человек невысокого роста, закутанный в заплатанную шинель или длинное пальто. В руке он нёс старинный свечной фонарь.

- Вы уже здесь, - сказал человек хриплым, скрипучим голосом, который показался Октаю знакомым. Он поставил фонарь на пол, и теперь Октай мог видеть лицо молодого оборотня, освещённое снизу вверх, но как выглядели двое других, всё ещё оставалось загадкой: оборотень стоял спиной, а человек прикрывал лицо шляпой и воротником.

- Мы тебя ждали целых полчаса, - сказал старший оборотень. Голос у него был низкий, хриплый, пугающий. - Мы замёрзли в этом доме, как собаки.

Он шагнул к человеку и ткнул его в грудь кулаком так, что он покачнулся. Октаю пришлось немного подползти вперёд и поглядеть в другую щель между досками, чтобы увидеть, что оборотень таким оригинальным способом дал человеку клочок бумаги. Тот медленно прочитал то, что там было написано, а потом поднял голову на оборотней:

- Что, опять? Это уж слишком.

- Что ты сказал? - спокойно переспросил "почтарь". Человек ответил не сразу, а когда ответил, Октай уловил дрожь в его голосе:

- Я уже сделал для вас всё, что мог. Я давал полицейским ложные наводки, чтобы они хватали бродяг, а не настоящих оборотней. Я добыл для вас селитру для взрывчатки. Я даже нарисовал для вас план станции, чтоб вам было легче её взорвать!

- Станция - это мало, - сказал жуткий голос. - Атаманша хочет, чтобы здесь перестали ходить те большие машины...

- Автобусы, - подсказал молодой.

- Я знаю, - огрызнулся другой оборотень. - Так что нам нужен план вокзала. И селитра.

- Дорога и так в плохом состоянии, - проскрипел человек. - Её построили на карсте. Не сегодня-завтра откроется новый провал, и автобусы встанут на несколько недель, прежде чем дорогу починят или проложат заново...

- Нам нужно, чтобы они встали навсегда, - хихикнул молодой оборотень.

В эту минуту незнакомец сделал шаг вперёд, вступил в квадрат света, и Октай чуть не упал: этот человек был не кто иной, как его старый знакомый, смотритель местного кладбища. Вот уж кто никак не подходил на роль сообщника оборотней! Видимо, смотритель кладбища думал также. Приподняв тощие руки, как будто сдаваясь, он заговорил:

- Я старый больной человек...

- Это лучше, чем быть старым больным оборотнем, - отрезал вервольф-здоровяк. - Или мертвецом.

Тут Октай услышал под собой треск, наполнивший его душу ужасом - одна из старых досок, на которую он опирался, не выдержала его веса и чуть-чуть надломилась. Пока он, замирая через каждые две секунды и сдерживая дыхание, перебирался на более устойчивое место, те спорили и спорили, но Октаю было не до того, чтобы вслушиваться. Когда он наконец добрался до достаточно крепкого участка потолка, они уже прекратили спорить и теперь договаривались о месте новой встречи.

- План будет готов через неделю, - пообещал старик. - Ты, Длиннота, на второе утро после полнолуния приходи к тому пню, похожему на медведя. Под камнем рядом с ним будет лежать письмо, которое ты отнесёшь Морике. Может, я и сам там буду.

- Смотри, не обмани, старик, - отозвался Длиннота, растягивая слова. Это прозвище очень подходило ему - он и в самом деле был длинный, на голову выше Октая, но при этом его тощая спина была согнута колесом, что вместе с длинными худющими руками и ногами придавало ему сходство с тонколапым пауком-сенокосцем. Приглядевшись к Длинноте, Октай решил про себя, что никогда прежде не видел настолько омерзительное существо - лошадиное лицо, покрытое багровыми прыщами, жёлтые зубы, то и дело обнажавшиеся в злобной ухмылке, блёклые глазёнки, в которых скопилась трусливая злоба. Второго Октай не мог рассмотреть - тот стоял к нему спиной и был совсем скрыт в тени. Единственное, что мог Октай сказать о нём - это то, что оборотень был невероятно огромен ростом.