Скифская история. Издание и исследование А. П. Богданова - Андрей Иванович Лызлов

И тако простившеся с ним и последнее целование отдавши, вси потекоша к разрушенному месту, идеже сретоша Балтаулиа пашу со многими полки дерзновенно грядуща. И тамо составиша с ними премрачную битву, яко бысть крепчае всех первых.

И тако падоша велиции велможи, и стратиги, и магистры, и прочии чиноначалники мнози, такожде и общенародных воинов безчисленное множество, яко не возмогоша воздержати полков оных. Елицы же осташася, побегоша и возвестиша царю таковая.

Обаче и самих турков неизчетное множество убиено бысть. Тритысящники же рискаху по всем стогнам града, ищуще царя. К тому и прочее воинство Махомет посла во град на взыскание царя. Сам же точию с янчары остася, окопався во обозе и пушками и пищалями[1723] утвердившися.

Благочестивый же царь Константин, яко слыша погибель града, поиде в великую церковь и паде на землю, кагощися и милости и оставления грехов просящи. Простивжеся с патриархом и прочими, такожде отдаде последнее целование супруге своей, благочестивой || (л. 233 об.) царице, и двум дщерем своим, девам сущим, и поклонився на все страны до земли, причастився святых таинств.

И бе тогда видети преужаса многа исполнено время. Возопиша бо безчисленными гласы патриарх и весь клирос, такожде царица со дщерми и прочия жены всего сигклита, к тому дети и прочее всенародство, им же не бе числа. От рыдания же и стенания мнетися яко и церкви оной великой поколебатися, и гласи их к небеси восхождаху.

И тако поиде царь из церкви, сие едино прирек: «Иже хощет пострадати за Божия церкви и за православную христианскую веру – той да идет со мною!» И всед наконь поиде ко Златым вратом, чающе тамо срести самаго Махомета. Воинства же всего собрася с ним до триех тысящь токмо.

И обрете у врат многих турков стрегущих его, и бився с ними, многих их предаяше смерти. И поиде нуждашеся проити врата градныя и достигнути самаго нечестиваго Махомета, хотящи отмстити избиенных христиан. Но не возможе проити тамо от многаго трупия мертвых. И паки ту сретоша его множество турков, || (л. 234) с ними же благочестивый царь мужественно даже до полунощи бияшеся.

Но не возможе множества их одолети, зане и дело неудобно, аще бы лва или тигра неустрашенаго имел крепость, паче же Богу благоволившу тако; идеже убиен бысть[1724]. И тако тамо пострада благочестивый царь Константин и прият преславную мученическую кончину за церкви Божия и за православную христианскую веру месяца маия в 29 день, убив своею рукою безбожных турков боле шестисот мужей, яко о сем оставшии возвестиша.

Потом уже и град одолеваем бываше, точию народу в стрелницах крепких и во дворех не покаряющуся турком, но бияхуся с ними. И того дня много паде народа, и жен, и детей, зане неослабно бишася с турки сущими вне града и с сущими во граде.

И в день одолеваеми бываху, бегаху и крыяхуся в подземных и сокровенных местех, а в нощех исхождаху побиваху турков, инии же метаху на них с верху полат керемиды, и плиты, и кровли палатныя древяные зажигающе метаху на них, и иныя множайшия пакости творяху.

Паши же и сенжаки ужасахуся сего, послаша к султану, глаголюще: «Аще сам не внидеши, то не можем || (л. 234 об.) одолети града». Султан же взыскание сотвори о царе, бояше бо ся внити. И бывше в размышлении великом, повеле призвати пред себе велможей, и стратигов, и магистров, иже яти быша на бранех, и посла их с пашми и сенжаки своими во град глаголати гражданом противящимся, да прекратят брань, обещающи им верным султанским словом соблюстися невредным, без всякаго убивства[1725] и пленения.

Аще же не сотворят тако, то всех их и прочих, и жен, и детей мечь смертный пояст. И сему бывшу престаша брань, и вси воини предашася в волю велможам и стратигом греческим и пашам турецким. Егда же услышав султан, яко совершенно граждане покоришася, возрадовася зело и повеле во граде улицы, и площеди, и домы чистити.

Во единонадесятый же день по взятии, иже имать быти июния в 8 день[1726], собрася нечестивый Махомет со всеми чиноначалники своими и со всем воинством, поиде во град во врата святаго Романа к великой церкви, в ню же собрашася патриарх с причетники своими и безчисленный народ мужей, и жен, и детей.

И пришед султан на площадь пред великую церковь, сниде || (л. 235) с коня, и паде ниц на землю, и взем персть посыпа на главу свою. И почудився таковому великому прекрасному зданию града, рече тако: «Воистинну людие сии быша, и не туне тако на бранех подвизашася и смерти с радостию восприимаху! Но обаче уже преидоща, а инии по сим подобни не будут».

И поиде в церковь, и тако вниде (в тексте ошибочно: внити) мерзость запустения[1727] во[1728] святилище Божие, и ста на месте святем. Патриарх же и весь народ возопивше со слезами падоша вси на землю. Султан же помовав рукою да престанут и умолкнут. И молчанию бывшу рече к ним: «Тебе глаголю, Анастасие, и всей дружине твоей, и народу сему. От дне сего к тому не бойтеся гнева моего, ни убивства, ни пленения».

И обращся к военачалником своим повеле, да запретят воинству, дабы ни коего зла творили народу. Аще же кто дерзнет повеленное преступити, смертию да умрет таковый. И повеле всем изыти из церкве, хотящи видети урядство и сокровища церковная.

Народу же надолзе идущу; их же изшествия не возможе дождати султан изыде из церкве и видев изшедша народа полну площадь, иных же идущих по улицам, удивися толику множеству народа, от единыя храмины изшедшу.

И поиде оттуду ко двору || (л. 235 об.) царскому. И ту стрете султана некто сербин, нося главу благочестиваго царя Константина. Он же возрадовася зело и призвав велмож и стратигов греческих вопроси их: «Аще то есть глава царева?» Они же страхом объяти суще поведаша, яко та есть воистинну глава царева. Он же поцеловав ю рече: «Явна тя Бог миру представи, паче же и царя содела, почто тако всуе погибл еси?!»

И посла ю к патриарху, да сохранит, яко сам весть. Патриарх же, вложив ю в ковчег сребрян, сокры в великой церкви под престолом. О теле же его повествуется, яко взято бысть