ДРАКОНЫ СЕВЕРА - Алексей Фирсов

Жена его умерла при родах год назад. Другой супругой толстяк не успел обзавестись.

Я был наследником всего этого имущества…

Помещения на третьем ярусе носили следы запущенности — пыль и паутина покрывали мебель, шторы и гобелены. Судя по обстановке — это комнаты покойной хозяйки.

На четвертом ярусе библиотека. У меня зачесались руки от острого желания зарыться в эти сокровища, перерыть полки и полистать страницы этих величественных фолиантов.

Но всему свое время!

Наконец‑то мы добрались до площадки донжона. Если не считать башен колоколен церкви, здесь самое высокое место города. Черепичная крыша башни не поддалась огню.

Я прошел по периметру парапета, озирая окрестности. Кругом руины и пепелище. На юге блестит рябь волн Шелл. Паромы привязаны к берегу, а канаты обрезаны.

Люди Руперта толпятся там, в немалом количестве, а, может быть, там горожане, бежавшие от огня. Бедняги хотят домой, но как им добраться?

Они постараются вернуться, а с ними придут шпионы, убийцы и просто отчаянные людишки, готовые на все. Как отсеять зерна от плевел?

Мы вернулись в лагерь к обеду. Кроме библиотеки в замке, меня ничего не заинтересовало. Переселяться туда из уютного домика вовсе не хотелось.

В лагере меня ожидал еще один гость с юга.

Луиза, герцогиня Логфордская, в черном траурном платье в сопровождении такой же черной свиты дворян.

Я помог гостье сойти с коня. Поцеловал руку.

Луиза и Бернадетта расцеловались в щечку.

— Государь, я прибыла за останками моего бедного супруга…

Она всплакнула. Но печаль ее быстро прошла. За обеденным столом она забыла про роль безутешной вдовы, была весела и игрива.

Бернадетта, от ее присутствия и заигрывания со мной, была навзводе. Она злилась и с трудом сдерживалась от грубостей в адрес гостьи.

— Грегори, вы здесь так мило устроились, по–деревенски! Может, вы и корову держите на заднем дворе? Ха–ха!

Надеюсь, вы не жалеете про сгоревший Давингтон, этот омерзительно воняющий притон?!

Боже, я говорю в рифму!

От вина она раскраснелась и не давала нам слова выговорить.

Я улыбался гостье. Статная белокурая вдова была хороша. Ее аппетитные груди наполовину выпирали из‑под совсем низкого корсажа.

— Грегори, этот лагерь устроен не по-королевски! Где роскошные апартаменты и яркая свита?

— Это походный лагерь армии, дорогая герцогиня, а не пикник придворных после удачной охоты.

— Не будьте так скучны, Грегори! Ваше загадочное исчезновение из дворца в Гвинденхолле наделало много шума! Вы обманули меня, обещали показать дракона, а сами тайком, в темноте — раз, и упорхнули ото всех! Вы должны исправиться, мой друг! Бернадетта, милочка, не прожигайте меня взглядом! Я не украду Грегори!

Бернадетта явно разрывалась между двумя чувствами и желаниями — покинуть общество герцогини и необходимостью не оставлять нас наедине из‑за ревности.

Появившийся так удачно, Крейг Макконохи спас меня от Луизы.

Извинившись, я покинул общество дам и вышел вон.

— Люди переправляются с южного берега Шелл на лодках и баркасах. Они узнали о перемирии и стремятся вернуться в город. В порту уже большая толпа. Что с ними делать?

— Придется пропустить, но пусть в воротах всех обыщут и отнимут оружие. По городу направь конные патрули, не менее чем по десятку людей в каждом. Объяви, что все горожане должны придти к собору завтра после заутрени. Я буду с ними говорить. Рыбаки вернулись?

— Да, государь.

— Пусть выходят в море и свободно продают улов. Поставь у причалов людей для наблюдения за порядком. Люди герцогини опознали тело герцога?

— Да, государь, они привезли с собой бочку с крепким вином и опустили туда тело.

— Размести их на ночлег в лагере и обеспечь охрану.

— Сделаю, государь.

Я, возвращаясь в дом, столкнулся с Бернадеттой. Она вне себя от ярости, сжимая кулачки, выбежала через дверь.

— Прогони эту наглую шлюху, Грегори! Она меня оскорбляет!

Обняв Бернадетту, я попытался ее успокоить, но она разревелась и быстро ушла в свою палатку.

Крейг с сочувствием смотрел на меня.

Вернувшись в дом, я увидел совершенно спокойную герцогиню, с бокалом вина в изящно выставленной ручке.

— Ваша свояченица меня стремительно покинула, Грегори!

— Что вы ей сказали, Луиза?

— Абсолютно ничего! Мы мило беседовали, а затем она внезапно поднялась из‑за стола и вышла! У нее манеры деревенской простушки! Выпейте со мной, Грегори! Вы сделали меня вдовой…

— И очень богатой вдовой, смею заметить!

— У меня впереди год траура, Грегори! И это будет ужасно скучный год! Вы мне сочувствуете?

— Вы вернетесь в Лонгфорд?

— Увы, да! Похороны, потом дела управления всеми землями покойного мужа… Моя ноша тяжела, и некому разделить ее со мной!

— Вы блистательная, молодая и красивейшая дама королевства, Луиза! Любой мужчина будет счастлив разделить эту ношу с вами!

— А вы, Грегори, разделите со мной мою ношу?

У нее был совершенно трезвый настойчивый взгляд, несмотря на три выпитых бокала вина.

— Я женат, Луиза.

— Вам это не мешает спать со свояченицей!

— Вы ревнуете меня к Бернадетте? Это смешно, Луиза!

Она засмеялась, откинув голову. Ее шея восхитительна — белая кожа, без единой морщинки.

— Грегори, вы как скользкий налим, и никак не даетесь в руки!

— Давайте к теме рыбалки вернемся позднее, когда кончится ваш траур, а я получу развод. Хорошо?

— Я настойчива, Грегори! И вам предстоит это узнать!

Глава 22

Прошли две недели.

Мои горцы превратились в строителей. Я утвердил проект мессира Мадзини по застройке Давингтона, и работа закипела. В леса севернее Хагерти оправлены обозы за деревом.

В размеченных под застройку кварталах разбирались руины. Все мужское население города было поставлено на эти работы, кроме хлебопеков и рыбаков. Цеховые мастера пробовали протестовать, но я предложил им заткнуться и засучить рукава или убираться вон из города. Сразу же по схеме была заложена дренажная система — по центру будущих улиц копался ров и обкладывался камнем.

В печах на берегу моря калили известняк для получения извести. Мадзини заложил печи, построил навесы для производства черепицы из глины.

Как только люди вернулись в город, начались грабежи, нападения на патрульных и на женщин. За порядком днем и ночью следили конные патрули. Десять повешенных на стене грабителей и насильников послужили другим уроком. Мои горцы пускали в ход оружие при защите горожан без промедления. Бродяги всякого рода, затесавшиеся в толпы возвращавшихся горожан, были выявлены и под конвоем оправлены на работы в глиняный и каменный карьеры. Каждой семье была выдана денежная помощь по 20 талеров на человека.