Сборник повестей. Книги 1-12 - Юджин Пеппероу

Они поднялись на набережную и двинулись в сторону города, стараясь держаться в тени деревьев, потому что день для мая выдался необычно жаркий. Весь сверкающий мир отражался в больших зеркальных очках Наташи, и встречные мужчины не могли отвести глаз, то ли от солнечных зайчиков, то ли от ее красоты.

Алекс откровенно любовался ею, не скрывая своего восхищения, и Наташа не могла не замечать этого.

— Алекс, прекратите, вы меня вгоняете в краску.

— Все, больше не буду, по крайней мере, до обеда.

— А что изменится после обеда?

— Ну, во всяком случае, я перестану бояться, что вы, рассердившись, отлучите меня от окрошки.

— Вот все вы, мужчины, такие! Ни один из вас не может дружить с женщиной бескорыстно. Вам всегда от нас что-то надо. — Либо обед, либо сочувствие своим воображаемым несчастьям, либо еще что-то…

За разговором они подошли к каменному двухэтажному дому, увитому виноградом, где Наташа уже останавливалась с дочерью в прошлом году. В маленькой комнатке на первом этаже едва помещались две узкие железные койки, застланные солдатскими одеялами, небольшой стол с двумя табуретками и старый платяной шкаф. Несмотря на жару, в комнате было прохладно и даже чуть сыровато. Наташа достала из шкафа мыльницу, шампунь и полотенце и сказала:

— Алекс, вы меня подождите пять минут, а я быстренько приму душ. У меня на такой жаре от морской воды кожа сохнет.

Во дворике, огороженном высокой металлической сеткой, стояла кирпичная душевая кабина без крыши. Поверх стен на двух параллельных железных балках была закреплена большая металлическая бочка, наполнявшаяся по трубе водопроводной водой. Снизу к бочке была приварена жестяная воронка с краном. За несколько часов на южном солнце вода в закрытой бочке становилась чуть ли не горячей. Тетя Поля, владелица дома, когда договаривалась с очередными отдыхающими о плате, всегда сообщала им, значительно поджав губы, что при доме есть душ с теплой водой. Поскольку в большинстве частных домов горячая вода отсутствовала, да и холодная подавалась весьма нерегулярно, то слова "душ с теплой водой" действовали неотразимо.

В душевой Наташа разделась и встала под струйки парной воды, с удовольствием смывая морскую соль. Она сполоснула купальник, намылилась с ног до головы и только принялась мыть шампунем голову, как струйки воды, щекотавшие ей шею, иссякли. Похоже, что в бочке кончилась набранная с утра вода. Наташа, встав на цыпочки, покрутила вентиль, постучала зачем-то по жестяной воронке, но, кроме нескольких капель, ничего не добилась. "Придется домываться холодной", — вздохнула она и, приоткрыв один глаз, нашла в углу душевой ржавую водопроводную трубу с латунным краном на конце. Но из трубы послышалось только шипенье. "Ну вот, — подумала Наташа, — ситуация прямо из "Двенадцати стульев". Остается только выйти голой наружу и захлопнуть за собой дверь".

От шампуня уже начало щипать глаза, солнце сверху припекало намыленные плечи-ситуация была глупейшая, и Наташа готова была заплакать от досады.

— Тетя По-о-оля! — изо всей силы закричала она, — тетя По-о-ля, вода в бочке кончилась, а я голову намылила. Сделайте что-нибудь.

Она крикнула еще раз, но никто не отозвался. Похоже, что тетя Поля или ушла на рынок, или у себя на втором этаже мирно спит, закрыв дверь от мух. Наташа попыталась протереть глаза влажным купальником, но от этого их защипало еще сильней. Похоже, что придется одевать халат прямо на намыленное тело и отправляться на поиски воды, чтобы хотя бы промыть глаза. Наташа уже решила так и сделать, как вдруг на плечи ей сверху полилась струйка прохладной воды.

— Господи, — засмеялась она. — Ты есть на свете.

Первым делом она промыла глаза, смыла с себя шампунь и мыло и, подняв руку, чтобы закрутить кран на бочке, ахнула от неожиданности и изумления. Над ее головой, опираясь на стальные балки, стоял ее сегодняшний знакомый, прижимая к груди двухведерный бачок с питьевой водой. Из носика бачка, весело сверкая на солнце, лилась струйка воды. Наташа метнулась к халатику, не попадая в рукава, набросила его на мокрое тело и выскочила из душевой, хлопнув дверью.

Через минуту она услышала, как на веранде загремел устанавливаемый бачок, и в дверь, постучавшись, торжественно вошел Алекс.

— Нет, нет, пожалуйста не нужно восторгов по поводу моего благородного поступка, — заговорил он, скромно потупив взор. — И не надо меня благодарить. Я сделал это не ради благодарности. Это был мой гражданский долг. На моем месте так поступил бы каждый.

— Вам не стыдно? — мельком взглянув на него, спросила Наташа и отвернулась, чувствуя, как у нее от смущения полыхают уши и шея.

— Мне было бы стыдно, если бы я оставил вас без помощи в такой критической ситуации. А кроме того, я держал бачок с плотно закрытыми глазами.

Наташа повернулась, проведя тыльной стороной ладони по пунцовой щеке, и открыто посмотрела своему спасителю прямо в лицо.

— Алекс, хотя вы ужасно самоуверенны, но на вас почему-то невозможно сердиться. И я вам действительно благодарна за душ. А теперь идите во двор погуляйте, мне надо вытереться и переодеться.

Когда через полчаса они закончили обедать, со двора уже тянуло жаром, как из печи. В распахнутой двери завесой струилось душное раскаленное марево, размывая очертания отдаленных предметов. От одной мысли, что придется выйти из затемненной прохлады комнаты на это пекло, пересыхало во рту и хотелось пить.

— Наташа, — сказал Алекс, — мне кажется, что сейчас на пляж может пойти только самоубийца. Давайте переждем у вас дома хоть пару часиков,

— А что мы будем здесь делать?

— А что вы обычно делаете после обеда?

— Ложусь отдыхать, я ведь — отдыхающая.

— Так давайте ляжем отдыхать. Вторая кровать ведь тоже с бельем?

— А что про меня подумает моя хозяйка, тетя Поля, если увидит, что у меня спит мужчина, да еще днем?

— Да, — вынужден был согласиться Алекс, — днем — это уж явный разврат. Но если она увидит, какой это мужчина, то ничего не подумает, только позавидует вам и все.

— Знаете, Алекс, — проникновенно сказала Наташа, — чем вы сразу подкупаете, так это своей скромностью. Придется запереть дверь, чтобы избавить бедную тетю Полю от чувства зависти.

Наташа, решив про себя, что, наверное, сошла с ума от жары, заперла дверь на задвижку, опустила жалюзи на окне и быстро расстелила обе постели.

— Отвернитесь, скромник, я не очень верю в вашу способность плотно закрывать глаза в некоторые моменты.

С видом оскорбленной добродетели Крайнов отвернулся к Двери, и Наташа, выскользнув из халатика, с наслаждением нырнула в прохладную чистую постель. Через минуту на второй кровати